Прерыватель. Дилогия (СИ) - Загуляев Алексей Николаевич - Страница 60

– Почему же ты раньше не вмешался? – спросил Илья.

– Раньше? Во‑первых, до сегодняшнего дня я не знал, что это вовсе не Корзин, а некто Козырев. И, к несчастью, отчасти поверил в то, что он действительно хочет спасти Вику. Я не догадывался о том, что пропавшие дети – его рук дело. Это стало ясно только тогда, когда раскрылась его личность. Когда настоящего Корзина ты нашёл плавающим в аквариуме.

– А о доме этом ты как узнал?

– Раньше этот упырь пару раз привозил сюда Вику. Видимо, убеждал её в серьёзности своих намерений, показывал хронокамеру. Я‑то полагал, что у них просто интрижка. Как я мог вмешаться в то время? Кто я такой? Хоть Вика и догадывалась о моих к ней чувствах, но такого вмешательства в свою жизнь она бы мне не позволила. Вы ведь её совсем не знаете. У неё очень сложный характер. Потом от неё же я узнал, что между ней и Корзиным‑Козыревым ничего серьёзного нет, что это была лишь помощь с её стороны. Мы, конечно, повздорили с ней тогда. Но когда она призналась в том, что жить ей осталось недолго, то мне было уже не до этих жалких разборок. А потом эта мысль о возможностях хронокамеры. Какое‑то время я был даже благодарен Козыреву за его подсказку о возможности излечиться. Ведь никому такая простая мысль почему‑то не приходила в голову. Врачи подтвердили – опухоль и метастазы уже через несколько дней после пребывания Вики в камере полностью рассосались.

– Тогда возникает другой вопрос, – сказал Илья. – Зачем Козыреву всё же понадобилось вернуться в прошлое? Почему он отказался от своего изначального плана?

– Не знаю, – тяжело вздохнул адвокат. – Может быть, отправился вслед за Викой.

– Дорогой в один конец?

– Да. Кажется почти невероятным. Чёрт его разберёт. Проверишь часы – тогда, может быть, что‑то и прояснится. Козырев не дурак. Не стал бы он отправляться туда, откуда нет возможности возвратиться хотя бы в одну из параллельных временны́х линий. Здесь ему всё равно мало что оставалось, когда делом заинтересовался ЦУАБ. Вы бы всё равно конфисковали все артефакты. И Козырев это прекрасно должен был понимать. А зачем ему усадьба и Вика без всех этих технологий?

– Ладно, – промолвил Илья. – С этим мы ещё разберёмся.

– И что дальше?

– Дальше, как говорится, действовать будем мы.

– Что?

– Песня такая, – устало улыбнулся Илья. – Не бери в голову.

– А со мной‑то что?

– А что с тобой? Разберись здесь. Ты натворил – твоя и забота. Похорони хоть, что ли, по‑человечески.

– Может, – сказал Данилов, – этого пса можно ещё как‑то реанимировать?

– После трёх дней нет. А с трупом никто из ЦУАБа возиться не станет. Сообщу Власову, что Козырева я сам обнаружил. Хотелось бы ещё связаться как‑то со Шмуровым.

– А вот это вряд ли получится.

– Почему?

– Тот просто сдрейфил, когда узнал содержание завещания и понял, что все подозрения по поводу сбежавших детей лягут теперь на него. Козырев одним выстрелом убил сразу трёх зайцев: и Вику спас, и от Александра избавился, и Шмурова загнал в угол. И при такой‑то удаче вдруг вздумал изменить план. Артефакты ведь дело‑то наживное. Были бы лишь каналы поставок и достаточное количество денег.

– А с пожаром разобрались? Чьих рук дело?

– Наверняка Козырева. Только его уже неделю как здесь нет. Значит, действовал через кого‑то из охраны. Отложенная, так сказать, зачистка, отменять которую он не стал. Пока разбираемся.

– Разбирайтесь. Но ничего, ради бога, не предпринимай сам. И так уже наворочено слишком много. Если будут какие‑то мысли, свяжись со мной. Мне надо возвращаться в контору.

– Как думаешь, – спросил Данилов, когда Илья уже направился к выходу, – ваш человек справится с миссией?

– Справится, – уверенно произнёс Илья, хотя и понимал, что задача с каждым днём становится всё сложнее. – Только насчёт Виктории Павловны не могу ничего обещать. Ты ведь на самом деле об этом хотел спросить?

Данилов отвёл глаза и ничего не ответил.

Глава 14. Аудиенция

В этот раз Илья не спешил возвращаться в ЦУАБ. Событий за последние дни произошло столько, что голова не справлялась, подыскивая для них по́лки. Всё только запутывалось, и казалось, что нет у этой гонки за артефактами ни конца, ни края.

Возле Владимира небо будто прорвало, и хлынул ливень, так что дворники не справлялись с потоками воды, стекающими по лобовому стеклу. Илья свернул на второстепенную, нашёл место, где позже удобно было бы развернуться, и притулил свою «Хонду» возле разлапистой ели.

В походном термосе оставался ещё тёплый кофе. Илья сделал пару глотков и попробовал сосредоточиться, чтобы хоть как‑то расплести клубок скопившихся мыслей.

«Ведь совсем недавно, – подумал он, – Лёха встречался с Козыревым в Перволучинске. Выходило, что уже тогда он вёл свою двойную игру – и за себя, и за Корзина. То есть, надеясь, что объявление о стрелочнике могло предназначаться ему, он всё‑таки страховался на случай, если это не так? Насколько же сильно ему хотелось оказаться в эпицентре событий, связанных так или иначе с перемещением во времени! Без сомнения, он знал слишком много для простого любителя уфологии. Из каких‑то источников ему стало известно о странных играх, которые устраиваются в усадьбе Шмурова. Любыми способами проникнуть в этот игорный клуб – вот какую цель он мог ставить перед собой, устраиваясь под видом психолога в закрытую для простых смертных школу. Там‑то и познакомился с Викторией Павловной. Когда супруга Шмурова заболела и переписала завещание, то действовать пришлось уже по наитию. Возникла необходимость подключить все имеющиеся ресурсы – и детей, и саму оказавшуюся на краю жизни женщину. Он получил так необходимые ему артефакты. Но куда же потом направился? Логично было бы предположить, что, обладая теперь всей нужной информацией, он мог переместиться в ту точку, где Виктория Павловна ещё не была знакома со Шмуровым. Точно зная, что в прерыватели его никто не пригласит, он мог сосредоточиться на одной единственной цели – стать полноценным участником этих игр в прятки, используя ежемесячные перемещения для каких‑то известных только ему задач. Так где же его в эти минуты носит? В тысяча девятьсот семьдесят девятом? Примерно в это время Виктория Павловна и познакомилась со Шмуровым. Да. Этот ход был бы логичным. Как же примитивно устроены люди. Такие сложности нагромождают на пути к своим смешным целям. А что за этими целями? Обычный, почти детский каприз, желание быть не такими как все, отличаться, выделяться из серой массы, сосредоточить в своих руках все самые интересные игрушки. Просто в детстве это машинка, у которой открываются дверцы, а теперь – технологии, открывающие порталы в бесконечные закоулки мира. И цена уже не имеет значения. Деньги, человеческие судьбы и жизни, здравые смыслы… Теперь это просто статистика, кривые линии и циферки, за которыми на самом деле не кроется ничего, кроме бессмысленной пустоты. Рахи, по крайней мере, честны в своих целях. Они просто хотят обустроить обычную жизнь по своим правилам, по своим чётким сценариям, в которых для каждого имеется место сообразно его значимости для роя. Мы для них слишком глупые и чужие, непонятные со всем нашим нагромождением никому не нужных страстей. Мы – помеха, которую следует устранить. В их мире давно не происходит ни войн, ни социальных переворотов. Математически просчитанная гармония, в которой ценен лишь здравый смысл. Их логика – это логика выживания и выкорчёвывания вселенских сорняков, коими они нас и считают. Они поделились с человечеством технологиями, которые давно могли бы сделать из земли рай – исправить все исторические ошибки, искоренить все болезни, понять истинное устройство вселенной. А чем же занялось человечество? Играми в прятки и соревнованиями – у кого длиннее и толще. Нет. Даже если бы и не явились в наш мир рахи, то хомо сапиенс и сам справился бы с этой задачей – истреблением самого себя. Нужно просто подождать лет сто или, может быть, двести. А так они и сами рискуют подхватить этот вирус, который мы называем чувством. Полукровки тому доказательство. Сколько их уже среди нас? Никто точно не сосчитает».