Прерыватель. Дилогия (СИ) - Загуляев Алексей Николаевич - Страница 22

В следующий раз я проснулся в 2:10. Опять какое-то шевеление, только уже за стеной. Я напряг слух. На этот раз точно в отделении что-то происходило. Неужели и правда Борисыч? Спал он обычно прямо там на раскладушке. Не захотел меня будить, решив отложить разговор до утра?

Как бы я ни пытался успокоить себя, на душе сделалось неспокойно. А что если это кровельщик? При этой мысли я, как ошпаренный, выскочил из постели, оделся, вооружился короткой кочергой, лежавшей у печки, и вышел на улицу. Осмотрелся. Ничего подозрительного. Деревня спала, ни в одном из окон не горел свет. Молодой месяц тускло освещал лужайку, подёрнутую туманом.

Я подошёл к отделению и осторожно вставил в личину замка ключ. Но дверь оказалась уже открытой. Аккуратно я её подтолкнул и вполголоса произнёс:

— Анатолий Борисович, это вы?

Прозвучало это довольно глупо. И ежу понятно, что нет тут никакого Анатолия Борисовича, потому что у гаража я не увидел его «шестёрки». Не пешком же он пришёл посреди ночи из Перволучинска.

Внутри было темно и тихо. Прикрыв за собой дверь, я выставил кочергу вперёд и нащупал рукой выключатель. И когда зажёгся свет, я увидел прямо перед собой того, кого и опасался увидеть. Это был кровельщик. На лице у него застыла злая усмешка. Он стоял, широко расставив ноги, в левой руке держа длинный фонарь, а в правой — пистолет с накрученным на дуло глушителем.

— Не дури, лейтенант, — низким голосом произнёс он. — Кочерга тебе не поможет.

— Кто ты? — спросил я. — Чего ты хочешь?

— Сам знаешь, — он жестом показал, чтобы я положил кочергу на пол.

Пришлось избавиться от своего бесполезного в данной ситуации оружия.

— Сейф открой, — промолвил парень. — Только без глупостей.

Я подошёл к сейфу и стал крутить лимб, набирая необходимый код.

— Правой открывай, — сказал кровельщик, отойдя к столу, — а левую за голову.

В сейфе лежал мой пистолет, но я никак не успел бы воспользоваться им, тем более что он в застёгнутой кобуре. Но я был относительно спокоен, потому что знал, что часы у Миронова, а этот человек пришёл именно за часами.

Однако влип я всё равно не на шутку. Я нужен ему живым до тех пор, пока не открою сейф. А когда там не окажется того, за чем он явился, мне придётся с ним объясняться. Что ему сказать? В голову не приходило ни одной умной мысли. Наврать, что часы сейчас в Перволучинске среди вещдоков? Наверняка он уже в курсе, что их там нет. Сказать, что их увёз Миронов? Но тогда Борисыч будет в опасности. Лучшим вариантом было бы наплести про то, что я спрятал их в другом месте, например, в карьере, в заброшенном вагончике, где на меня нахлынули вчера воспоминания. Тем более, что он видел, как я шёл именно в том направлении. Всё это промелькнуло в уме за считанные мгновенья.

Я открыл сейф.

— Отойди, — сказал парень.

И в ту же секунду произошло что-то совершенно невероятное. Сзади него из-под стола выросла фигура Марины. Не долго думая, она схватила бюст Наполеона и со всей дури шарахнула им по голове кровельщика. Гипсовые осколки разлетелись по сторонам. Тяжёлый цилиндрический фонарь откатился к двери. Парень рухнул на пол, но всё же успел выстрелить. Пистолет его негромко щёлкнул, но пуля прошла мимо меня, глухо ударившись в стену и отколов от неё кусок штукатурки.

— Ты… — пролепетал я. — Какого… Что ты здесь делаешь?

— Тебя, вообще-то, спасаю, если ты не заметил, — спокойно сказала Марина.

— Но какого лешего…

— Он мне сразу показался каким-то странным, — перебила Марина. — Ну скажи, разве бывают в жизни такие кровельщики?

— Не бывает.

— То-то и оно. Что с ним теперь делать-то?

— Сейчас.

Я достал из ящика стола наручники и защёлкнул их на запястьях у парня. Он что-то невнятно бормотал. Вся голова его была в крови — Марина постаралась на славу.

— Ноги тоже вяжи, — сказала она. — Смотри здоровый какой. Чего доброго убежит.

Я подумал, что и в самом деле это будет не лишним. Снял со своих брюк ремень и стянул им кровельщику лодыжки.

Подняв с пола пистолет с глушителем, я запер его в сейф. Свой же на всякий случай достал и прицепил с кобурой на пояс. Потом сел за стол напротив Марины и вопросительно посмотрел на неё.

— Рассказывай, — предложил я.

Она тоже села на стул, отодвинувшись подальше от начавшего трепыхаться кровельщика.

— Вот, — сказала Марина, протягивая мне на ладони похожий на маленькую жемчужину предмет.

— Что это?

— Думаю, то, ради чего этот чёрт сюда и явился.

Кровельщик прислонился спиной к стене и тоже посмотрел на жемчужину с таким видом, будто жаждал её съесть.

— Откуда это у тебя?

— Прости, что не сказала в первый же день, когда дежурили возле почты. Это лежало в ячейке. Больно уж красивой мне эта штука показалась. Подумала, что, наверное, дорого стоит, если в ячейке её хранили. И не удержалась. Посчитала, что она может стать моим выходным билетом отсюда. Невмоготу мне было в Подковах. Устала. Вырваться захотелось. И чтобы ни на кого больше не надеяться, не ждать, а самой, своими силами. Получается, что насчёт ценности я не ошиблась. Только совесть замучила. Да и капитан каким-то образом догадался. Приходил ко мне перед своим отъездом, отдал дубликат ключа от отделения, намекнул, что было бы неплохо, если бы кое-что внезапно само по себе обнаружилось в кабинете. Я долго думала — и вот сегодня ночью решилась. Пришла, а следом за мной через какое-то время и этот припёрся. Я только под стол успела забраться. Не знала что и делать, пока не явился ты. А там уж как-то осмелела, и всё само собой получилось.

Я взял у Марины жемчужину и внимательно её рассмотрел. Она была идеально круглой, миллиметра три диаметром, и светилась изнутри бледно-голубоватым.

— Мужик тот, в депозитарии который, вставил такую же в часы перед тем как выстрелить себе в голову.

— Так вы даже не знаете, что это такое? — усмехнулся кровельщик. — Просто анекдот какой-то. Как обезьяны с гранатой.

— Может, просветишь? — предложил я.

— Сами догадайтесь, умники.

— Тогда заткнись, не сотрясай воздух.

— Попить дайте, — попросил парень.

— Ага, — усмехнулась Марина. — Щас сбегаю за кваском. А яичницу будешь?

— Дура, сука, — проскрипел он. — Да вы же всё равно покойники, идиоты. Лучше отдайте мне капсулу и часы. Я обещаю, что не стану вас убивать. Просто уйду.

— Лёш, — сказала Марина, — есть ещё что-нибудь тяжёлое? Наполеона ему мало.

— Вот же дебилы, — продолжал брызгать слюной парень. — Звони давай в отделение. Пусть забирают меня. Всё равно выйду через десять минут. Тогда, суки, не ждите пощады. Порежу на лоскуты. Не понимаете, во что вы ввязались.

— Может, в депозитарий его? — предложила Марина. — Стены там толстенные. Орать будет — всё равно никто не услышит.

— Не дотащим. А сам он идти не сможет. Да и вряд ли захочет. Оставим здесь. Никуда не денется. А мне в город надо. Миронова отыскать. Там и решим, что дальше.

— А мне чего делать?

— Дома пока сиди. Когда что-нибудь прояснится, я дам тебе знать. В одном этот урод прав — ввязались мы в серьёзную передрягу. Сами не справимся. Нужны серьёзные ресурсы и правильные люди.

— Это какие?

— Не знаю. Но они должны быть. Прорвёмся.

Парень засмеялся.

— Наивные, — снова проскрипел он. — Прорвутся. Пупки только не надорвите.

— Как же ты меня достал! — со злостью крикнула Марина, схватила лежавшую на столе вязаную салфетку, скомкала её и запихала кровельщику целиком в рот. Тот аж вытаращил глаза. Но сказать уже ничего не мог.

— Надо ехать, — сказал я и убрал капсулу в карман. — Вернусь, когда найду Миронова. А ты иди.

— Лёш, мне здесь спокойнее будет. А дома бояться стану, что этот распутается и сбежит. Можно, я тут? Постерегу засранца.

— Ладно, — согласился я. — Только если до конца дня меня или капитана не будет, собирайся и мотай в город. Снимешь номер в гостинице. Сейчас я тебе напишу.

Я вырвал страничку из блокнота и написал адрес гостиницы, чтобы кровельщик его не услышал. Если вдруг ему и удастся как-то выбраться из Подков в наше отсутствие, и если вздумается ему разыскать Марину, то придётся обойти все городские гостиницы — а их в Перволучинске имелось целых четыре.