Проклятие Теней и Льда (ЛП) - Маура Катарина - Страница 55

Глава 48

Арабелла

Я смотрю вперед, когда в поле зрения появляется замок, в котором я выросла, и изо всех сил пытаюсь удержать то немногое счастье, которое я испытываю при мысли о том, что снова увижу свою сестру. Чем ближе я подхожу к замку, тем больше чувствую себя одинокой. Я уже скучаю по Феликсу. Я скучаю по самому дворцу и всем его причудам, а еще по Элейн.

Мои глаза расширяются, когда я вижу весь двор моего отца, стоящий перед замком, и тогда до меня доходит. Я прибыла сюда без предупреждения, верхом на Сирокко. Облегчение моего отца очевидно, когда Сирокко останавливается перед ним.

— Арабелла, — говорит он с ноткой удивления в голосе.

Я смотрю на отца, сидя на Сирокко. Понятно, что он не ожидал увидеть меня снова. Когда он отправлял меня, он отправлял меня на смерть.

Мои глаза инстинктивно поднимаются к башне, в которой мы с Сереной были, когда Феликс впервые прибыл сюда. Хотя я не могу ее увидеть отсюда, я просто знаю, что она тоже стоит там сегодня. Я не спешу слезать с Сирокко, оставляя всех в напряжении. Они не имеют понятия, что привело меня сюда, а я не знаю, что сказать.

— Я полагаю, ты скучал по мне, отец?

Он выходит из оцепенения и смотрит то на меня, то на лес позади меня, как будто ожидает, что Феликс появится в любой момент.

— Ты прибыла одна?

Я киваю.

— Я подумала, что пора навестить вас. Я не видела Серену уже несколько месяцев. Мне очень жаль, что я пропустила ее день рождения, но я не могла отвлечься от своих обязанностей.

Он кивает своим советникам, и они возвращаются в дом. Я замечаю, что они не поприветствовали меня должным образом. Никто из них не сделал реверанс, как они сделали бы для Феликса.

— Император Теней послал тебя сюда одну? Без слуг и охраны? — Я слышу недоверие в его голосе и на мгновение задаюсь вопросом, не беспокоится ли он за меня. — Он тебя прогнал? Что ты наделала? Надеюсь, это не повлияет на Альтею.

Ага, вот и началось.

— А я думала, ты будешь рад меня видеть, отец. — Я поворачиваюсь к Сирокко и глажу его между бровями, снимая часть его напряжения. Хотя Сирокко тихо стоит рядом со мной, мне ясно, что он не любит моего отца. Я не могу его винить. — Ты думаешь, он отправил бы меня на своей любимой лошади? — спрашиваю я, и мой голос спокоен, несмотря на внутреннее волнение.

Я прекрасно понимаю, что наш брак закончился, но отказываюсь признать это перед отцом — отчасти потому, что я еще не потеряла надежду, хотя Феликс уже сдался.

Он смотрит на лошадь, и страх, который я вижу в его глазах, вызывает улыбку на моем лице. Когда я была моложе, мой отец всегда казался мне всемогущим. Я отчаянно нуждалась в любви и одобрении, которые он давал Серене. Я видела, как он с ней обращался, и всегда знала, что в нем есть доброта. Мне просто понадобились годы, чтобы понять, что она никогда не будет направлена на меня.

Поскольку он явно был способен на это, я всегда предполагала, что, должно быть, я делала что-то, что делало меня недостойной. Стоя сегодня перед ним, я наконец-то вижу то, чего не могла увидеть в течение стольких лет. Он просто человек, который боится того, чего не знает и не может контролировать. Именно этим я всегда была для него. И всегда буду.

— Скажи мне правду, Арабелла. Он устал от тебя, как я и предполагал?

Я улыбаюсь ему.

— Почему бы тебе не задать этот вопрос моему мужу? Мне бы хотелось посмотреть, как ты справишься.

Я прохожу мимо него и веду Сирокко в конюшню.

— Я знаю, — шепчу я, когда он ржет. — Он всегда был таким. Я просто никогда не замечала этого. — Я снимаю с Сирокко поводья и седло и глажу его, как всегда делал Феликс. — Если хочешь вернуться к нему, можешь. Ты знаешь дорогу домой, Сирокко. Я, может, и застряла здесь, но тебе не обязательно.

Сирокко сердито ржет, и я улыбаюсь, несмотря на слезы, наворачивающиеся на глаза. Сирокко трется носом о мое плечо, и я обнимаю его.

— С нами все будет хорошо, правда? — шепчу я. Он толкает меня, и я принимаю это за согласие.

— Арабелла!

На мгновение радость пересиливает мою душевную боль, и я поворачиваюсь к Серене, которая подбегает ко мне. Я широко раскрываю объятия, и она врезается в меня, чуть не отбросив нас обоих в стог сена позади нас.

— Я не могу поверить, что ты вернулась, — говорит она, и ее глаза наполняются слезами. — О, Боги, я так боялась, что потеряла тебя. Если бы не письма, я бы подумала, что ты умерла. Я скучала по тебе каждый день. Я не могу поверить, что ты действительно здесь!

Я крепко обнимаю ее, прижимая голову к ее плечу.

— Я тоже скучала по тебе, малышка. Очень сильно.

Она гладит меня по спине, позволяя мне прижаться к ней на мгновение.

— Что такое, Арабелла?

Я вздыхаю и качаю головой, смахнув слезы, прежде чем отстраниться и натянуть на лицо улыбку.

— Я просто очень скучала по тебе, Серена. Мне так жаль, что я пропустила твой день рождения. Это был первый день рождения, который мы не провели вместе, и ты даже не представляешь, как я скучала весь день, как сильно я думала о тебе.

— Я тоже, — шепчет она, беря меня за руки. — Без тебя все было совсем не так. Я всегда думала, что мне нравится сама вечеринка, но на самом деле мне нравились все приготовления, которые мы делали вместе, время, которое мы проводили вместе каждый год, без каких-либо других обязательств.

Я киваю и обнимаю ее за плечи, когда мы идем к замку. Теперь он кажется мне чужим, хотя когда-то был моим домом.

— Как надолго ты останешься? Твой багаж появился в тронном зале за несколько минут до твоего прихода, и, судя по всему, его много. Похоже, это все твои вещи.

Я улыбаюсь ей так ярко, как только могу.

— Феликс сказал, что я могу оставаться столько, сколько захочу. Он понял, как я одинока после твоего дня рождения, и предложил мне провести некоторое время дома, пока он инспектирует империю. Это самое удивительное в алхимии. Он смог отправить мне все мои вещи, чтобы я не беспокоилась о том, что что-то оставила.

Серена кивает в знак понимания.

— Я всегда ненавижу, когда забываю вещи или не могу взять с собой все, что хочу. — Она колеблется, прежде чем посмотреть на меня. — Так он... Феликс, он хорошо к тебе относится? Ты счастлива?

Я задумываюсь, не зная, как ответить на этот вопрос. Некоторое время я испытывала настоящее счастье, какого никогда раньше не знала, но вместе с ним пришла и разрушительная боль.

— Да, — говорю я сестре. — Он очень хорошо ко мне относится. Наш брак начался не очень хорошо, учитывая, что я пыталась сбежать с другим мужчиной, но мы преодолели это и в конце концов обрели счастье вместе. — Оно не продлилось долго, но мы его обрели.

Серена делает паузу и кусает губу.

— Натаниэль, — шепчет она. — Однажды его просто освободили и восстановили без единого слова объяснения. Я поговорила с ним, и даже он не понимает, почему.

Я киваю.

— Я попросила Феликса освободить его, — признаюсь я. — Натаниэль просто пытался мне помочь, и я не хотела, чтобы он страдал за свои благие намерения.

Серена хмурится, ее взгляд ищет ответ.

— Ты попросила, и он просто согласился?

Я улыбаюсь ее недоверию, напоминая себе, что все, что она видела в Феликсе, — это то, что он показал всем в день нашей свадьбы.

— Да, моя дорогая, — говорю я ей. — Конечно, он согласился. В конце концов, я его жена.

Все было не так просто, но Серена не должна этого знать. Я не могу оправдать перед собой то, что делаю, притворяясь, что между мной и Феликсом все в порядке. В какой-то момент правда выйдет наружу, и моя репутация пострадает. Но даже несмотря на это, я предпочитаю это признанию того, что Феликс действительно прогнал меня.

— О! — восклицает Серена. — На твоем багаже лежало письмо. В нем что-то есть, я полагаю? Оно было довольно тяжелым. Я попросила персонал перенести твои вещи в твою старую спальню, так что оно будет там.