Проклятие Теней и Льда (ЛП) - Маура Катарина - Страница 41

— Я подумал, что ты можешь скучать по солнцу, — шепчет он, отодвигая для меня стул. — Я знаю, что скучаю.

Я смотрю, как он обходит стол и садится напротив меня.

— Ты мог бы уйти, не так ли?

Он качает головой.

— Не надолго. Если я остаюсь во дворце, я остаюсь человеком. Чем дольше я нахожусь вдали, тем меньше я становлюсь человеком. Физически мои ногти превращаются в когти, а зубы становятся острыми, как бритва. Моя кожа меняется, становится более грубой, более похожей на кожу животного. Но это еще не самое страшное. Самое страшное — жажда крови. Если я ухожу надолго, моя человечность исчезает. Дворец успокаивает меня, снимая некоторые из самых страшных последствий проклятия. Дольше всего я смог уйти на чуть меньше года. Я заперт здесь.

Феликс колеблется, затем отводит взгляд и вздыхает.

— Если мы не сломаем это проклятие, это будущее ждет меня. В дворце изменения происходят медленнее, но я чувствую их глубоко внутри. Каждый день я чувствую себя все менее человеком. Мне трудно испытывать эмоции так же, как другим... за исключением тех моментов, когда я с тобой. — Он смотрит на меня, и на мгновение кажется, что он видит не меня. — Я понимаю, что ты мне не веришь, но я искренне верю, что ты предназначена спасти мой народ. Пифия, прорицательница, о которой я говорил, не может лгать. Я не уверен, но, возможно, ты сможешь спасти и меня.

Более чем когда-либо я хочу, чтобы это было так. Я не знаю, как я могу сделать что-то подобное. Я вздрогнула от своих мыслей, когда перед нами появились тарелки, и мои глаза расширились, когда я поняла, что я вижу. Это традиционное альтейское блюдо из риса.

Я смотрю на еду, и в груди возникает знакомая боль. Эти напоминания о доме — милый жест, но они только заставляют меня еще сильнее скучать по сестре.

— Если нам удастся согреть землю и вырастить урожай, ты отпустишь меня домой?

Слова вырываются из моих уст, прежде чем я осознаю, что говорю, и на мгновение я боюсь реакции Феликса. Он отводит взгляд, его выражение лица становится осторожным.

— Я никогда не нарушаю обещаний, Арабелла. Сделай все, что в твоих силах, и я отпущу тебя, даже если нам не удастся снять проклятие. Я не буду держать тебя в плену. — Он поворачивается ко мне, его глаза темнеют. — Но тебе лучше помнить, что ты мне обещала. Пока я не отпущу тебя, ты моя. Каждая твоя мысль, Арабелла.

Я прикусываю губу, и мое сердце начинает биться чаще. В его глазах такая глубокая ревность, и хотя я должна его успокоить, я не могу не наслаждаться этим. Когда он смотрит на меня так, кажется, что больше ничего не существует, что он не проклятый император, который нуждается во мне, а просто муж, который хочет, чтобы его жена смотрела только на него. И я смотрю.

Боги, я правда смотрю.

Феликс щелкает пальцами, и стол исчезает. Он встает со стула и бросает на меня умоляющий взгляд.

— Скажи мне, любимая. Когда ты спросила меня, отпущу ли я тебя, о ком ты думала? — Я тяжело дышу, сердце колотится, когда Феликс подходит ко мне. Он берет меня за щеку, большим пальцем касаясь моей губы. — Я предупреждал тебя, любимая, — шепчет он мягким голосом. — Что мне с тобой делать, моя любовь? Как наказать тебя за нарушение нашего соглашения?

Он убирает руку и с помощью своих теней укладывает меня на кровать из розовых и красных лепестков цветов, а мои руки прижимает над головой невидимой силой. Он улыбается, но в его глазах нет юмора, когда он опускается на колени рядом со мной.

— Феликс, — шепчу я, и по моей спине пробегает дрожь. Мне понравилось, как он заставил меня почувствовать себя в нашу брачную ночь, и я испытываю соблазн спровоцировать его, чтобы он снова наказал меня таким же образом.

Он наклоняется надо мной, берет в руки ткань моего платья и медленно поднимает его.

— Ты думала о нем?

Я смотрю на него и качаю головой, не в силах сдержаться. Я не хочу ему лгать, но мне нравится, как он себя ведет. Феликс наклоняется, поднимает мою ногу и кладет ее себе на плечо. Он поворачивает лицо ко мне и целует мое бедро, от чего по моей спине пробегает дрожь. Я задыхаюсь, когда чувствую, как его руки скользят по моим грудям, словно кончики его пальцев ласкают меня.

— Он может так с тобой обращаться? — шепчет Феликс, и тут же я чувствую, как его пальцы рисуют круги на моем бедре. Он раздвигает мои ноги и улыбается. — Мокрая, как и ожидалось.

Я задыхаюсь, когда Феликс вводит палец глубоко в меня, дразня меня большим пальцем. Сочетание ощущений почти невыносимо, и я уже чувствую, как давление нарастает. Он отпускает меня, но ощущения не прекращаются. Его руки перемещаются к его брюкам, но я все еще чувствую их на себе.

— Феликс, — стону я, и он улыбается от удовлетворения, устраиваясь между моих ног.

— Умоляй об этом, — приказывает он. — Ты же этого хочешь, не так ли?

Я киваю.

— Пожалуйста, — шепчу я. — Я умоляю тебя, Феликс. Ты мне нужен.

Я так близка, и чувства, которые он пробуждает во мне, вызывают привыкание. Я нуждаюсь в нем с отчаянием, которое не могу выразить словами. Та же магия, которую я почувствовала в прошлый раз, витает вокруг меня, и я снова изо всех сил пытаюсь направить ее наружу. Я ярко представляю себе атриум и молюсь, чтобы не поджечь цветы вокруг нас.

Феликс улыбается мне и поднимает руку в воздух, щелкая пальцами. Вдруг я переворачиваюсь и падаю на колени. Я поднимаю глаза и вижу, что смотрю прямо в зеркало.

— Смотри, как ты поддаешься мне. Смотри, как ты умоляешь об этом. Тот маленький мальчик никогда не заставит тебя чувствовать то, что могу я. Удовольствие, которое я могу тебе дать, не имеет себе равных.

Он хватает меня за бедро и медленно входит в меня, глядя мне в глаза в зеркале. Феликс останавливается на полпути, и я стону.

— Нет! — шепчу я, желая, чтобы он вошел в меня до конца, и Феликс смеется.

— Умоляй, — приказывает он снова.

— Пожалуйста, Феликс. Пожалуйста! Перестань мучить меня, муж.

Он выглядит удивленным, его выражение лица смягчается.

— Так ты понимаешь, что я твой муж?

Наши глаза встречаются в зеркале, и он вытаскивает себя почти полностью, сводя меня с ума.

— Ты единственный, кого я когда-либо хотела, Феликс. Единственный, кого я когда-либо буду желать, — говорю я ему, и в глубине души я знаю, что это правда. Чувства, которые я испытываю к Феликсу, не похожи ни на какие другие, которые я испытывала раньше.

Феликс смотрит мне в глаза, казалось бы, довольный тем, что видит, и, наконец, он входит в меня, охватывая меня той же отчаянностью, которую я испытываю.

Я боюсь его власти надо мной. С каждым днем мне все труднее представить себе будущее без него. Я боюсь, что однажды я действительно потеряю его из-за этого проклятия, и я не могу допустить этого.

Глава 35

Арабелла

Я не могу перестать улыбаться весь день. Воспоминания о вчерашнем дне поддерживают огонь в библиотеке уже несколько часов, даже когда я читаю. Это дает мне надежду, что план Элейн действительно может осуществиться.

Я счастливо вздыхаю, вспоминая комнату, которую Феликс создал для меня. Я заметила, как он устал после этого, но он ни разу не пожаловался. Солнечный свет, пионы... и Феликс. То, как он прикасался ко мне прошлой ночью, ревность и собственничество в его глазах. Он заставил меня почувствовать себя такой желанной. Я никогда не ожидала, что в чувстве принадлежности кому-то может быть такая сила, но она есть.

— Мечтаете, Ваше Превосходительство?

Я захлопываю книгу и подпрыгиваю от голоса Элейн, пламя мерцает. Мне с трудом удается поддерживать огонь, пока она садится напротив меня, и моя концентрация ослабевает. Элейн усмехается, увидев название любовного романа, который я читала.

— У меня в комнате их гораздо больше. Те, что в библиотеке, — самые сдержанные, — говорит она с подмигиванием.

Я смеюсь и прижимаю книгу к груди.