Проклятие Теней и Льда (ЛП) - Маура Катарина - Страница 22

Арабелла ахает и поспешно возвращает ему серьги.

— Это слишком дорого! — говорит она, и я удивленно смотрю на нее. Она же принцесса Альтеи. Я не ожидал, что она вообще имеет представление о цене вещей. Большинство принцесс, которых я встречал, никогда ничего не платили сами. Какую жизнь она вела?

Улыбка Говарда исчезает, и он бережно берет серьги в руки.

— Вы, должно быть, путешествуете по торговым путям, — говорит он усталым голосом. — Здесь все дороже, миледи. В конце концов, мы рискуем жизнью каждый раз, когда выходим, чтобы импортировать товары. Лед — это еще ничего. А вот леса — это другое дело. Они не хотят нас выпускать, и каждый раз, когда мы пытаемся, мы рискуем никогда не вернуться домой.

Она выглядит потрясенной, без сомнения вспоминая, как леса открылись перед нами. Вернуться легко, а вот уйти — совсем другое дело.

— Я ищу кольцо для своей жены, Говард, — говорю я ему, и он замирает, переведя на меня взгляд. Меня едва можно узнать в плаще, закрывающем мое лицо. Он такой же, как и те, что мы все носим, чтобы согреться, но он знаком с моим голосом.

Когда он снова смотрит на Арабеллу, его глаза полны благоговения. Он выпрямляется и кланяется ей.

— Ваше Превосходительство, — говорит он ей, — простите мое невежество. Я слышал слухи, но не смел и мечтать, что это может быть правдой. Наконец-то конец этого проклятия близок.

Я обнимаю Арабеллу за плечи, и она прижимается ко мне, что меня удивляет. Она кажется потрясенной. Полагаю, услышав, как другие так свободно говорят о проклятии, она осознала всю его реальность.

— Кольцо, Говард, — напоминаю я ему.

Он кивает и достает для нас бархатную шкатулку, наполненную изысканными кольцами. Я смотрю на Арабеллу, а она смотрит на кольца. Ее взгляд останавливается на тонком кольце с маленьким бриллиантом. Совсем не то, что я ожидал, что она выберет. Я думал, что она выберет самый большой бриллиант у Говарда, и я с радостью подарил бы его ей.

Я протягиваю руку к кольцу и беру ее за руку.

— Я должен купить тебе еще перчатки, — шепчу я, надевая кольцо на ее палец. Оно слишком велико, поэтому я изменяю его размер, пока оно лежит на ее пальце, пока в воздухе не появляется маленький шарик из остатков золота. Я толкаю его в сторону Говарда, и он кивает. — Мы возьмем его.

Я протягиваю ему мешок с золотыми монетами, но все его внимание сосредоточено на Арабелле. Он смотрит на нее, как на луч надежды, которым она и является.

— Пойдем, — говорю я ей, — давай купим тебе перчатки, прежде чем отправиться на ужин.

Она кивает, и на этот раз, когда она смотрит на меня, в ее красивых глазах нет яда.

Глава 18

Арабелла

Я молчу, пока Феликс ведет меня в отдельную комнату в небольшом ресторанчике на вершине башни. Благодаря факелам у лавок я могу видеть большую часть рынка, и мне приятно, что я могу что-то разглядеть, а не просто смотреть в бесконечную кромешную тьму, и видеть столько людей.

К счастью, мы не попали в засаду других сверхъестественных чудес, которые я едва могу понять, когда мы исследовали этот удивительно оживленный город. Меня удивляет, как нечто столь прекрасное, как розовый куст, может быть столь ужасающим. Элдирия не такая, как я ожидала. Здесь все обманчиво — включая моего мужа. Возможно, он и есть тот жестокий император, который отнял у меня все, что я знала, но я также увидела человека, чье сердце кровоточит, когда он видит страдания своего народа.

Его взгляд падает на камин у нашего стола, и огонь начинает гореть ярче, как раз в тот момент, когда я снимаю свои новые перчатки. Мне кажется неправильным сидеть здесь, зная, что многие из тех, кого я вижу из окна, сделали бы все, чтобы почувствовать такое тепло.

— Тебе все еще холодно? — с беспокойством спрашивает Феликс. Его плащ исчезает с его плеч и появляется на моих, а его взгляд блуждает по моему лицу. Сколько он уже отдал своему народу? С тех пор, как мы поженились, я думала только о том, что потеряла. Я никогда не осознавала, что он потерял гораздо больше, чем я.

Я, вероятно, далека от того типа женщины, на которой он хотел бы жениться, но он так же, как и я, пойман в эту ситуацию. Возможно, даже больше. Я была настолько поглощена своей болью и утратой, что причинила ему то, от чего страдала сама в течение многих лет, не задумываясь ни на минуту, правдивы ли слухи о нем. Я думала о том, как обмануть его, заставить поверить, что я могу снять это проклятие, хотя я бессильна и бесполезна — и все для того, чтобы спасти свою жизнь за счет жизни многих других.

— Я не могу тебе помочь, — шепчу я, и правда вырывается из моих уст, прежде чем я осознаю, что делаю. — Я хотела бы, но не могу.

Он смотрит на огонь, молчит несколько секунд, а потом говорит:

— Я верю, что ты можешь, Арабелла. Задолго до твоего рождения прорицательница укрылась в моем дворце и предложила пророчество, которое могло спасти нас в обмен на защиту от проклятия. Она видела разные версии будущего, и в одной из них она не только выжила, но и увидела, как проклятие было снято. Я предложил ей заклинание, которое обеспечивало ей безопасность, а она дала мне свое пророчество и обещание показать мне женщину из пророчества, когда придет время. Я уже начал терять надежду, но несколько месяцев назад она показала мне тебя.

Я не могу обманывать его после всего, что только что видела. Я не могу давать его народу надежду, когда ее нет. Мое решение может поставить мою жизнь под угрозу, но все, что я делаю, — это ускоряю неизбежное.

— Я хочу в это верить, Феликс. Правда. Но я знаю себя лучше, чем кто-либо другой. Я не могу тебе помочь.

Он отрывает взгляд от огня и смотрит на меня с выражением, которое я никогда раньше не видела. Это отчаяние.

— Ты готова попробовать? Я умоляю тебя, Арабелла. Помоги мне спасти мой народ, и я дам тебе все, что ты захочешь в обмен. Все. Если это в моей власти, это будет твоим.

Я смотрю ему в глаза, потрясенная убежденностью, которую вижу в них.

— Я готова попробовать, — говорю я тихим голосом. — При двух условиях.

Он кивает, предлагая мне продолжить. Мое сердце учащенно бьется, пока я подбираю слова, молясь, чтобы меня не наказали за это.

— Я хочу, чтобы ты обеспечил безопасность и благополучие Натаниэля Оратиса, то есть чтобы он был освобожден от любого наказания и восстановлен в своей прежней должности. — Поскольку Альтая теперь является представителем Элдирии, он может легко это осуществить. Мой отец не может ему отказать.

Глаза Феликса опасно блестят, когда он проводит рукой по своим густым темным волосам. На мгновение я задаюсь вопросом, не накажет ли он меня за то, что я думаю о Натаниэле, и меня охватывает странное чувство тоски.

Он наклоняется над столом, чтобы откинуть волосы с моего лица, и тыльной стороной пальцев проводит по моей щеке. Его глаза наполнены такой сильной тоской и одиночеством, что в моей душе пробуждается легкое чувство стыда. Я его жена, но вот я здесь, умоляя о безопасности человека, с которым я предпочла бы быть.

— Считай, что сделано, — шепчет он, убирая руку. — Продолжай.

Я с трудом сглатываю и смотрю на кольцо, которое он мне купил.

— Во-вторых, я хочу, чтобы ты отпустил меня. Я не верю, что это возможно, но если нам удастся освободить твой народ, то я хочу, чтобы ты освободил и меня.

Он отворачивается и смотрит в окно, и в окружающей нас тишине я слышу только биение своего сердца.

— Хорошо, — говорит он наконец, и я с облегчением выдыхаю. — Я хотел бы работать над тем, чтобы снять проклятие. Если мы найдем способ вернуть плодородие нашей земле, то я считаю нашу сделку заключенной.

Я киваю, читая между строк.

— Снять его последствия? Ты не веришь, что мы можем полностью снять это проклятие?

Феликс улыбается, его выражение лица печально.

— Я пытался почти двести лет. Если бы был способ действительно снять проклятие, я бы его нашел. Мой народ, кажется, считает, что ответ кроется в настоящей любви, но я не верю, что это так. Однако я готов попробовать что угодно, как бы смешно это ни было. Если я соглашусь на эти два условия, я должен настоять на том, чтобы мы испробовали все возможное, чтобы снять это проклятие, и, с небольшой долей везения, мы сможем смягчить его последствия одной из наших попыток.