Бывает и хуже? (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 58

— Доктор, ну что, пойдёмте учиться заполнять журналы? — поймала меня Виолетта.

Я кивнул. Снова прошляпил часы работы столовой, так что с едой придётся ждать до ужина. А работу делать надо.

Мы прошли в мой кабинет, и она достала огромные тетради в синей обложке.

— Так, у нас есть пациенты по ОМС и ДМС, — начала объяснять она. — По ДМС мы не можем проводить обращениями, только посещениями. Сюда входят, например, военные. Те, у кого нет полиса обязательного медицинского страхования. Обычно они наблюдаются в своих учреждениях, но к нам могут попасть на экстренный приём.

Я кивал, стараясь всё внимательно запомнить. Нюансов в этом мире, конечно, огромное количество, каждый день учусь чему-то новому.

— ОМС — это обязательное медицинское страхование, — продолжила Виолетта. — И тут уже мы можем писать обращения и посещения.

Следующие полчаса она терпеливо объясняла мне все тонкости. Кодировка диагнозов по системе МКБ-10, расшифровка. В принципе, всё было понятно, но времени это отнимало довольно много.

Обычно это делали как раз медсёстры, так что в очередной раз почувствовал, как мне не хватает своей медсестры.

Виолетта закончила с объяснениями и ушла в регистратуру. Я решил перед тем, как идти и относить журналы, зайти к хирургу. Мне нужно было заняться оформлением инвалидности Простовой, а Савчук говорила, что узкие специалисты могут съездить на дом.

Кабинет хирурга нашёлся на втором этаже. На мой взгляд, не самое удобное расположение подобного кабинета. К хирургу часто ходят с травмами, на костылях. Как таким пациентам прыгать по лестнице?

Постучался и вошёл внутрь. Кабинет был довольно просторным. Два стола, один из которых с компьютером. Кушетка. Шкафы с инструментами и перевязочными материалами. На стенах висели анатомические плакаты, довольно старые.

За столом сидел мужчина лет семидесяти. Гладко выбритое морщинистое лицо, седые волосы, зачёсанные назад, синий хирургический костюм. Компьютера рядом не было, и он вручную что-то писал в журнале.

— Здравствуйте, — обратился я к нему.

— Молодое поколение! — улыбнулся он. Я заметил, насколько же пронзительно-голубые у него глаза. — Рад видеть, молодой доктор.

— Агапов Александр Александрович, — думаю, он и так знает, но лучше представиться.

У хирурга стояла табличка на столе, и мне удалось выяснить, что он Гуров Б. Ю.

— Что привело вас ко мне? — поинтересовался хирург.

— У меня на участке есть пациентка, Простова Екатерина Владимировна, — начал объяснять я. — У неё ревматоидный артрит, и я оформляю ей группу. Женщина не ходячая, поэтому группу я оформляю на дому, и мне нужен ваш осмотр.

Гуров тяжело вздохнул и посмотрел мне в глаза.

— Молодой вы совсем, — заключил он. — Я тоже таким был. Девки штабелями ложились, и море было по колено. И тоже хотел изменить мир.

Он отвернулся и с тоской посмотрел в окно.

— Вы это к чему? — осторожно спросил я.

— К тому, что теперь мне семьдесят лет, — ответил хирург. — На дом я не езжу, и в поликлинике работы хватает. Раз ей надо — пусть приходит на приём сама.

И снова проблемы. Хотя я чего-то подобного и ожидал: вот сразу было предчувствие, что с этой инвалидностью всё будет сложно.

— Но она не может, — возразил я. — Не ходячая.

— Ревматоидный артрит, ходить точно может, хоть и с трудом, — ответил тот. — И вы явно будете вызывать ей социальное такси и привезёте на рентген суставов. Вот когда привезёте — подойдёте ко мне, и я её осмотрю.

Это было логично и удобно. Я о таком варианте думал, но не знал, что хирург на это согласится.

— Договорились, — кивнул я. — Спасибо вам.

— Да не за что, молодой человек, — Гуров улыбнулся. — Всегда рад помочь молодому поколению.

Был бы не против ещё с ним поболтать, но сейчас надо было бежать. А то снова не успею сдать журналы.

Гуров показался очень приятным врачом, и я знал, что он мог научить чему-то новому.

— А как вызывается социальное такси? — напоследок уточнил я.

— У вас это делается через старшую медсестру отделения, — ответил хирург. — Относите ей заявку, а она передаёт её главному врачу.

— Спасибо, — я ещё раз кивнул и покинул кабинет.

Значит, нужно снова сходить к Татьяне Александровне. Заодно узнаю, взяла ли она кровь у Простовой.

Захватил журналы, накинул куртку и отправился в главный корпус. Как теперь в глаза-то Светику смотреть, после всего, что я о ней знаю?

Правда, до нужного кабинета я не добрался. Прямо в коридоре мне пришло смс-сообщение от главного врача с приказом зайти к нему.

Так что я решил сразу направиться туда. Первый раз я был тут как раз ровно неделю назад, символично.

Власов сидел в своём кабинете и держал в руках телефон.

— Оперативно вы пришли, — хмыкнул он. — Только-только вам написал. Однако это вас не спасёт.

— Добрый день, — в ответ я решил поздороваться. — Вы о чём?

— Коровина — вам эта фамилия говорит о чём-либо? — спросил главврач.

Вообще ни о чём не говорила. Я помотал головой.

— А зря, — хмыкнул тот. — Эта пациентка написала на вас заявление. Вы пытались её изнасиловать прямо во время своего дежурства сегодня ночью!

Глава 22

Прошлого Саню Агапову тоже пытались обвинить в чём-то подобном. Но он хотя бы за попу коллегу щипал, хоть как-то логически обоснованное обвинение.

А я-то что сделал?

— Это бред какой-то, — спокойно сказал я. — На дежурстве я дежурил, и ничего больше. Да и фамилию такую первый раз слышу.

— Она утверждает обратное, — Власов с явным удовольствием взял в руки лист бумаги и принялся читать. — «Заявление на имя главного врача ГУЗ СО Аткарская РБ, Власова Сергея Михайловича от Коровиной Вероники Александровны».

Вероника… Так, имя мне знакомо. Так звали женщину, которую я не отпустил домой для встречи с мужем. Но неужели это стало поводом для написание подобного заявления! Это же совсем идиотизм!

— «Вечером в воскресенье врач Агапов Александр Александрович позвал меня на разговор на лестницу, ведущую на чердак», — продолжал читать главврач. — «Там он принялся распускать руки, трогал меня за интимные места и пытался принудить раздеться. Я отказалась и сбежала. Прошу принять меры».

По мне так коряво как-то это всё звучит. Не так бы звучало подобное заявление. «Пытался принудить раздеться». Это как вообще, просил, мол, пожалуйста, сними больничный халат?

— Что скажете? — Власов отложил письмо и взглянул на меня. — Как-то прокомментируете это?

— Я уже сказал, это бред, — повторил я. — Эта пациентка хотела уйти домой на ночь. Я ей этого не разрешил, и она, видимо, решила отомстить.

— Ваше оправдание звучит нелепо, — заявил главврач. — Кто бы вообще стал так клеветать на врача?

— А кто бы пошёл писать заявление к главврачу, а не в полицию? — вопросом на вопрос ответил я. — Да ещё и с такими странными формулировками. Разговор проходил на лестнице, это правда. Но ничего такого и близко не было.

— А кто-то может это подтвердить? — спросил Власов.

А он был бы только рад, если бы это было правдой. Возможность окончательно выгнать меня из больницы, как месть за совершённое моим предшественником с Верой Кравцовой.

— Нет, никто, — честно ответил я. — Камер в стационаре нет, и людей там не было. Работающие в ночную смену могут подтвердить, что со стороны лестницы не было никаких криков.

— Она могла просто испугаться, — стоял на своём главврач. — И в таком случае от шока не смогла бы издать ни звука.

Я тяжело вздохнул.

— Я этого не делал, — повторил я. — И у неё тоже нет доказательств обратного. А значит, в этой ситуации моё слово против её.

Власов некоторое время помолчал. Верить мне он по-прежнему не хотел.

— Давайте проведём очную ставку, — наконец сказал он. — Сейчас попрошу Татьяну Тимофеевну, чтобы отпустила ненадолго Коровину. И поговорим втроём.

— Прекрасная идея, — усмехнулся я.