Поручик Романов (СИ) - Градов Игорь - Страница 17

И так грозно зыркнул на бедного унтера, что тот испуганно пискнул, а затем, вжав голову в плечи, все же запустил двигатель машины.

— Беги к своему Матвееву, — кивнул на здание Семен, — и скажи, что штабс-ротмистр Замойский его машину взял во временное пользование. Если будет цела, верну, но только после боя. Или пусть сам ее ищет, если не терпится. За мостом…

Унтер пулей вылетел из кабины, и штабс-ротмистр пересел за руль. «Балтийцем» он управлял умело: лихо развернулся перед штабом и, дав полный газ, помчался в сторону громыхающих разрывов. Дмитрий и сидевшие рядом Никита с Прохором покрепче уцепились за друг друга — знали, что езда будет очень тряской. И не ошиблись: «Балтиец» несся к переправе, не разбирая дороги, с ходу перепрыгивая через ухабы, рытвины, небольшие ямки и резко обходя воронки. Не прошло и пяти минут, как они долетели до реки и выскочили на мост — благо, тот был пустой, все попрятались от артобстрела. И Замойский, почти не снижая скорости, погнал машину в сторону передовой.

Слева и справа от моста падали в воду, вздымая пенные водяные фонтаны, японские снаряды, но штабс-ротмистр не обращал на них ни малейшего внимания — все гнал и гнал вперед. За несколько секунд проскочил через реку, с ходу преодолел небольшой подъем, а затем круто взял налево, в сторону двух песчаных барханов¸ заросших мелким колючим кустарником. Между ним, в узкой, длинной лощине, как понял Дмитрий, и прятались от обстрелов российские танки и броневики.

Место было выбрано с большим умом: противнику не видно, крутые склоны закрывают от вражеского огня, а еще — от пыли, ветра и песка, выезд же достаточно удобный — по плотному, уже утрамбованному колесами и гусеницами проходу. В случае чего машины окажутся на поле боя всего через минуту. В дальней части лощины стояли двумя рядами небольшие круглые юрты, в которых жил личный состав роты — танковые и бронеавтомобильные экипажи, ремонтники, обслуга и пр.

Автомобиль влетел в лощинку и резко затормозил, Романов и денщики дружно повалились вперед… Семен, не теряя ни минуты, выскочил из машины и бросился к своим танкам, а навстречу ему уже спешил какой-то подпоручик. Судя по знакам различия — начальник ремонтного взвода.

Глава 17

Глава семнадцатая

Подпоручик на ходу отдел честь и стал торопливо докладывать:

— Господин штабс-ротмистр! Рота в ваше отсутствие…

— Потом, Потапов, — прервал его Замойский. — Скажи, машины на ходу? Всё в порядке?

— Так точно! — выпалил подпоручик. — Хоть сейчас в бой!

Он был безмерно счастлив снова увидеть Замойского — Семена в роте любили. Кроме того, Потапов был доволен тем, что в этой весьма сложной и опасной ситуации командование людьми и техникой примет на себя опытный штабс-ротмистр. Ведь он, начальник ремвзвода, только по воле случая оказался во главе подразделения — так уж вышло, простое стечение обстоятельств. Он стал старшим офицером после того, как Замойский и Романов выбыли из строя по ранению, а князя Горадзе полковник Вакулевский временно отстранил от командования — решил убрать дальше от передовой, чтобы не угробил последние танки, посадил на штабную работу.

Он же, Иван Потапов, командовать танками в бою не обучен: вот починить что-нибудь, отремонтировать любой двигатель, машину — это да, легко, но руководить танковой атакой… Тут другие знания нужны и другой характер. Так что появление штабс-ротмистра (да еще вместе с поручиком Романовым) было воспринято им, а также всем личным составом бронероты буквально на «ура».

Замойский с ходу начал командовать:

— Заводить машины, готовиться к бою!

И кивком показал Диме на два отдельно стоящих легких танка: «Вон твои „Добрыни“, принимай!» Романов подбежал, посмотрел: по сути, это были хорошо знакомые ему «БТ», только чуть пониже и пошире: лобастая башня с закругленной передней частью и ромбовидной задней (по виду — более массивная и тяжеля, чем у советской «бэтушки»); круглая выпуклая пушечная маска, довольно покатая передняя бронеплита корпуса… Орудие, судя по всему, 45-мм (Дмитрий по привычке считал в миллиметрах), рядом — спаренный с ней пулемет. Калибр всё тот же — 7,62 мм, три линии. А какой еще может быть при массовом производстве патронов для «мосинок»? Как шутили в войсках, один размер для всего — и для папирос, и для винтовочных пуль. В машине был еще кормовой пулемет — тоже хорошая вещь…

У «Добрынь» стояли экипажи, две тройки. Уже в комбезах, готовые запрыгнуть внутрь и ринуться в бой. Дмитрий покосился на Замойского — помог бы, что ли, подсказал, кто есть кто, кого как зовут, а то он никого не помнит (вернее, вообще не знает). Но штабс-ротмистр был занят своими машинами — двумя средними «Муромцами», их тоже готовили к сражению.

Дима прикинул — в строю всего четыре танка, маловато для серьезного сражения. А где же остальные? И тут же вспомнил, что говорил Замойский: два танка (его «Добрыня» и «Муромец» Семена) сгорели во время предыдущей неудачной вылазки, а три «Князя Владимира» стоят на той стороне, за рекой, укрытые от артиллерии неприятеля. Прийти на помощь, если что, они не смогут — мост их веса просто не выдержит, в лучшем случае — только поддержат огнем. К тому же у этих КВ, как сказал штабс-ротмистр, имелись большие проблемы с трансмиссией, неизвестно еще, смогут ли вообще куда-то пойти. Значит, придется рассчитывать только на свои силы.

Хорошо, что есть броневики — вон, рядом с танками стоят. Дмитрий присмотрелся: четыре легких пулеметных — это, надо думать, «Ратник-2». Ну, точно как советский БА-20, только с круглой, как бы приплюснутой сверху пулеметной башенкой. Это хорошо: БА-20 прекрасно зарекомендовали себя в качестве разведывательных машин во время конфликта с японцами в тридцать восьмом — тридцать девятом годах, а также в Зимней кампании, когда наши дрались с белофиннами. Экипаж — три человека, приличная скорость, очень хорошая проходимость (что особенно важно в здешних непростых условиях, на песчаной и солончаковой почве). Если «Ратники» по своих качествам и характеристикам такие же, как БА-20, то это замечательно, воевать можно.

Рядом с пулеметными стояли четыре пушечные бронемобиля — трехосные «Ратник-3». Они были помассивнее и посолиднее: башня, судя по всему, у них — от того же «Добрыни» с 45-мм пушкой, пулеметов — два, спаренный с орудием и курсовой в лобовой броневой плите, а кормового, похоже, нет… Машины гораздо были тяжелее пулеметных броневиков, значит, не такие быстрые и проворные, но, что особенно радовало, благодаря своему вооружению вполне могли бороться с любой японской бронетехникой — 45-мм пушка позволяла. Его хватит, чтобы пробить даже лобовую броню…

Экипаж — уже четыре человека, совсем как у давно знакомого Романову и привычного БА-10. И управление, значит, тоже такое же или близкое к нему, переучиваться, если что, не надо. Схожесть «Ратников» с советскими броневиками не удивила Дмитрия — техническая мысль всегда идет по одному и тому же пути, да и заводы, где их делали, были, по сути, одними и теми же. Это удачно, решил Дима, не надо привыкать к незнакомой технике и терять время, можно же сразу драться.

К контратаке, как понял Романов, готовили не все броневики, а только половину, остальные четыре Семен, очевидно, решил оставить в качестве резерва. Очень правильно — всегда нужно что-то иметь в запасе. Японцы ведь чрезвычайно хитрые — могут изобразить удар с флангов, отвлекая наше внимание и оттягивая силы, а сами неожиданно пойти в лоб, чтобы с ходу пробить российскую оборону, захватить позиции, выйти к реке и разрушить переправу. И тогда наша бронетехника и два пехотных батальона окажутся полностью окруженными и отрезанными от основных сил. Чем это для них закончится — объяснять, надеюсь, не надо…

Романов быстрым шагом подошел к экипажам, козырнул и коротко объяснил ситуацию: он получил сильную контузию, почти никого из личного состава не помнит (так уж получилось!), поэтому просьба представиться, назвать себя.