Коста I (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой" - Страница 28

— В целом, нет, — ответил Коста и, отряхнув ладони, попытался улыбнуться. Вышло, наверное, криво. — Я уходить.

Он старался не смотреть на мальчишку немногим младше Блинчика, которого верзила держал прижатым к стене и оторванным от пола. И, судя по красному лицу и окровавленной губе, парнишке с соломенными волосами, светло-карими глазами и в заплатанной и поношенной одежде, не подходящей по размеру, сильно прилетело.

Но в такие разборки Коста научился не лезть еще в первые полгода жизни в Гардене. И тем более спасение всяких детей, зачем-то решивших напомнить ему о Блинчике, шло вразрез не только с правилами, но и с духом перечня правил «Живого и Счастливого Темного Спиритуалиста».

— А разрешения ты спросить не хотел, островитянин сраный? — донесся ему в спину шипящий, как у змеи, голос.

Он, разумеется, принадлежал тощему, сухому подпевале. Прямо классическая тройка. Интересно, такие сбиваются по стайному принципу или их просто законы природы друг к другу тяготеют? У Косты имелись шрамы на кулаках от зубов таких вот прелестных индивидов, не отягощенных исключительными умственными способностями, но зато щедро приправленных необоснованной жестокостью.

Вдохнув и выдохнув, Коста медленно повернулся и все с той же нелепой улыбкой коротко спросил:

— Можно я пойти?

— Пойти? — задыхаясь и хрюкая, засмеялся тощий. — Ломар, ты посмотри, он даже на Старом языке нормально говорить не может. Во что Оплот превращается… ладно северян привезли, но этих островитян. Даже смотреть на него противно.

«Ну так не смотрел бы, а то я начинаю сомневаться в твоих постельных предпочтениях, хотя, подозреваю, что ты даже собственную руку удовлетворить не сможешь!» — мысленно парировал Коста, но собственный справочник заставил его сказать:

— Простить. Не понимать. Вы что-то хотеть?

Тощий буквально пополам от смеха согнулся, а Ломар — тот опасный блондин, махнул папироской и молча указал на дверь. Коста кивнул и, развернувшись, поспешил на выход. Позади него раздался характерный звук хлесткой пощечины, короткий всхлип и требовательный окрик:

— Мы же говорили, чтобы ты привез нам сорок сены, если не хочешь опять весь год быть нашим рабом.

Коста на мгновение задержал ладонь над дверной ручкой. В его голове, прямиком из детства, прозвучал шепелявый, неприятный голос:

«Вы теперь, крыски, мои рабы. И если не хотите, чтобы стражи узнали о том, что вы натворили на складе, будете мне платить».

Сердце Косты забилось быстрее. Ему бы даже нож не пришлось доставать, чтобы разобраться с этими доморощенными господами. Но… «Заботящийся о ком-то Темный Спиритуалист — мертвый Темный Спиритуалист».

Коста, провожаемый всхлипами и пощечинами, прореженными грубыми ругательствами и абсурдными требованиями, вышел за дверь. Одернув пиджак и поправив галстук, Проныра широкими шагами добрался до винтовой лестницы, спустился на этаж пониже и, стараясь пересечь реку из юных Спиритуалистов, едва не врезался лбом в дверь с шикарной латунной табличкой «Секретариат».

Постучавшись и приосанившись, Коста вошел внутрь. В просторном кабинете стояло четыре стола, заваленных стопками бумаг, каких-то папок и прочей атрибутикой типичного заведения клерков. На стене висели графитовая и пробковые доски, а у дальней стены расположился местами помятый жестяной архив.

Пожилая дама в пенсне и до рези в глазах голубом громоздком платье и серой шали медленно и неохотно стучала пальцами по пузатой печатной машинке. Тит один раз пытался такую починить, после того как Аран с Костой выкрали её из каюты пропившего собственное нижнее белье капитана Ньюропанковского торгового брига.

Увы, не получилось.

Иначе бы, как говорится, сорвали бы банк. Стоили такие механизмы до омерзения дорого.

— Проходите, — поправляя окуляры на приплюснутом носу, дама указала на стоявший напротив стул. — Вам повезло успеть до основного наплыва учащихся, господин…

— Александр Д., — представился Коста и протянул документы.

— Ага… угу… — дама, достав из ящика стола папку, вытащила несколько бумаг и, макнув ручку в чернила, принялась заполнять бланки.

Коста в это время разглядывал кабинет, уже примерно прикидывая, что ему делать на тот случай, если…

— Хорошо, это все готово, а где ваш, господин Д., бланк из местной школы Спиритуалистов?

Проныра несколько раз хлопнул ресницами и, вскочив на ноги, принялся шариться по карманам, выворачивая их наизнанку.

— Ох, тут нет, и здесь не иметь, но я точно помнить, как класть его… — Проныра вертелся на пятках, старательно изображая попытку отыскать отсутствующую у него бумагу. И попутно, случайно, задевал локтями и более пикантной частью тела стопки с бумагами. — Ох, простить… я поднимать. Помогать! Простить! Как неловкость…

Разумеется, он, только узнав, что у него не хватает удостоверений, заранее все продумал. Хотя бы до того момента, пока сама секретарь не придет к единственному очевидному для неё выводу:

— Все, хватит! — замахала рукой дама. — Оставьте… мы потом сами… все уберем. Выписку из вашей школы принесете, когда получите свой багаж.

Вот так вот, путем учинения относительно небольшого бардака, Коста выиграл некоторое время для того, чтобы разобраться с дурацкой бумажкой. Стоя посреди разбросанных документов, Проныра, неловко улыбаясь, протянул руку.

Секретарь, с болью во взгляде оценивая устроенный беспорядок, вернула ему удостоверение личности. Затем, нагнувшись к уже другому ящичку, запустила внутрь руку и достала на свет Небес значок.

Коста пожалел, что не может перечислить весь перечень моряцких ругательств, на которых те могли часами изъясняться, почти не повторяясь. Проныра бы повторился. Несколько раз. Причем от всей души.

На столе лежала эмблема в форме Розы.

Вот и кто его за язык тянул?

— В холле первого этажа есть карта, — протараторила мадам. — Сориентируетесь. Ступайте в ваш корпус, там вам поможет комендант и старосты. Вещи доставят в вашу комнату либо вечером, либо к завтрашнему утру.

— Спасибо, — без особого энтузиазма поблагодарил Коста и, забрав эмблему, направился к выходу.

— И постарайтесь занести документ до конца недели! — донеслось ему вслед. — Иначе мне придется обратиться в Комитет!

Что такое «Комитет», Коста понятия не имел, но звучало… забавно. Комитет. А чего не… не… фантазия Проныры, уставшая за день, отказывалась работать.

Но в перечне из Близнецов, странной Принцессы, Рыцаря-Орнитолога и непонятного браслета Предков на его запястье слово «Комитет» внушало меньше всего тревоги. Но все равно с бумагой что-то придется делать. Если удача ему не улыбнется и та действительно исчезла вместе с телом лже-республиканца… того… другого… не его самого… Неудобно-то как. Они же оба лже-республиканцы…

Так вот.

Если бумаги нет в багаже, то тогда Косте придется пробраться в секретариат. Именно поэтому он так внимательно все и осматривал, попутно запоминая и планируя небольшое дельце.

Но это позже. Сперва можно было и понадеяться, что бумага окажется в багаже. Хоть шансы и малы.

Путь обратно нашелся почти сразу, и уже вскоре Коста, нацепив дурацкую Розу себе на лацкан, водил пальцем по карте. Здания корпусов располагались треугольником. Тот, что требовался Косте, находился в северной части территории Академии. Аккурат позади замка или, как тот назывался на карте, «Главный Учебный Центр», дальше, за небольшой беседкой и садиком.

— Хотите, проводим? — прозвучал мягкий девичий голосок.

Коста вздрогнул. Интересно, а у судьбы на сегодня совсем исчерпался запас оригинальности?

Проныра узнал этот голос. Узнал бы даже среди тысяч других. Почему? Потому что довольно сложно не узнать голос Ланы мон’Бланш — его единокровной сестры.

— Да, мы как раз тоже туда идем, господин республиканец. В одном корпусе будем.

И Луки мон’Бланш — единокровного брата.

Близнецы… в корпусе Розы… вместе со странной Принцессой…