"Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Побединская Виктория - Страница 14

— Да уж, расскажет он мне, — хмыкаю я. Нож впивается в картофелину сильнее. — Вероятность, что Шон выложит, чем вы два дня занимались, пропорционально равна тому, что он поделится впечатлениями о наших прошлых совместных выходных.

Улыбка касается глаз Ника:

— Он просто хочет тебя защитить.

Я фыркаю:

— Иногда у меня чувство, будто я разговариваю со стеной. Он такой строгий и серьезный. Причем постоянно, не расслабляясь ни на минуту. — И зачем я это Нику рассказываю? При первом удобном случае он обернет эту информацию против меня. — А вообще это не твоё дело, — добавляю, посылая ему забудь-все-что-я-сказала взгляд, но вместо того чтобы ответить, он смотрит на что-то позади меня. Или кого-то…

— Если из меня постоянно не бьет фонтан эмоций, это не означает, что их нет.

Я оборачиваюсь. Нож падает из рук.

Шон стоит в паре ярдов от нас. Слегка сводит брови, смотрит внимательно, как будто пытается найти ответ на свой невысказанный вопрос. И страшнее всего, находит.

Кажется, я краснею до кончиков пальцев.

— Генератор работает на последнем издыхании, но я запустил систему газового отопления, — он бросает грязную тряпку на столешницу.

Арт с кастрюлей в руках скачет мимо. Поджигает конфорку. Его нож принимается стучать о доску.

— Черт, я так голоден!

Тук. Тук. Тук.

«Черт! Просто Черт!» — проносится в голове. Взгляд Шона скользит по мне, опаляя стыдом. Я хочу вымолвить хоть что-то в свое оправдание, но не успеваю даже рта раскрыть, Шон уходит быстрее.

Ник берет со стола яблоко, покидывает в воздух и, поймав с легким хлопком, откусывает кусок.

— Как неловко, — произносит он, но в голосе слышна усмешка.

Я стискиваю зубы. Начинаю медленно считать. И чтобы снова не сорваться, решаю на время исчезнуть. Поднимаюсь наверх, решив порыться в шкафах хозяев. Знаю, чужое брать нельзя, но моя одежда требует стирки, и было бы здорово найти хотя бы пару подходящих по размеру вещей на смену. Тем более на кухне от меня столько же пользы, как и от чистки овощей.

Я откапываю в глубине гардеробной пару пригодных джинсов и несколько свитеров. Спустя полчаса мне удается привести себя в порядок, наспех помывшись ледяной водой и закрутив в пучок волосы.

Судя по запаху, наполнившему весь дом, Арт приготовил картофель с консервированной говядиной. Едим мы в тишине. И хотя выглядит стряпня ужасно неаппетитно, на самом деле оказывается довольно съедобной. Как только последние ложки жаркого исчезают с тарелок, Ник с Шоном встают и уходят.

Я тяжело вздыхаю. Все-таки обидела. Поднимаюсь и собираю посуду в уже полную раковину. Так как готовил Артур, за мной остается уборка. Сначала я с воодушевлением соглашаюсь, пока не обнаруживаю, что он, словно специально, использовал почти каждую чашку и кастрюлю в доме.

Шона так и не возвращается. Закончив с уборкой, я ставлю последнюю тарелку в сушку, и на мой старенький телефон приходит сообщение от Арта: «Он на заднем дворе. Просто будь помягче, Ви».

Легко сказать…

Я бесшумно спускаюсь на веранду. Здесь даже полы не скрипят. Накинув на плечи пальто, ступаю на расчищенную кем-то из ребят дорожку. В углу двора что-то вроде пристройки — склада. Рядом площадка для барбекю, но сейчас она занесена снегом. Ник и Шон сидят на поваленном стволе, оборудованном в скамью, что-то тихо обсуждая. Если я правильно понимаю, чистят оружие.

— Что-то случилось? — спрашивает Шон. Голос спокойный. Словно ничего не случилось.

Ненавижу, что не могу даже изобразить расслабленность, в то время, когда его она окружает, словно аура. Хочется сказать:

— Какая же я дура. — Много чего хочется сказать, но выходит:

— Нет, просто решила посмотреть, чем вы заняты.

Шон поднимает взгляд, молчит. Я ищу в его лице хоть какой-нибудь признак обиды, но не нахожу. Может, я опять все сама придумала? Или он хорошо прячет эмоции.

Словно почувствовав свою неуместность, Ник встает и, засунув пистолет за пояс, уходит в дом. Я подхожу к Шону и, присаживаясь рядом, произношу:

— Прости, я не хотела тебя обидеть. — Украдкой бросаю на него взгляд. — Пойми и меня тоже. Ты единственный близкий мне человек, который сейчас рядом, но не разделяешь проблемы со мной.

Шон поднимает голову и тяжело смотрит в ответ.

— Просто для меня есть вещи, которые я не могу игнорировать. Например, твою безопасность. А ты считаешь меня занудой.

— Нет, это не так. Я считаю, что мне с тобой очень повезло, — выдыхаю я, все еще ощущая вину. Впервые задумываясь о том, что мало о Шоне знаю. Все, что я за эти дни разглядела в нем — лишь строгость, сдержанность и крепкие кулаки, но что он за человек?

Опустив свою ладонь на его, в которой зажат пистолет, провожу пальцем по металлу.

— Это тот, что ты забрал у напавших на нас?

Шон кивает.

— Беретта, девятый калибр, — и протягивает мне, предусмотрительно извлекая магазин.

— Круто, — я выпрямляю руку, ощущая тяжесть оружия, делая вид, что целюсь в забор.

Шон отвечает короткой усмешкой:

— Так ты даже с расстояния в пять ярдов в цель не попадешь. — Он кладет голову на ладонь, локтем упираясь в собственное колено. — Никогда в руках не держала?

— Не уверена, но, скорее всего, нет.

На его лице впервые с момента нашего знакомства появляется что-то похожее на заинтересованность.

— Хочешь научиться?

— А можно?

— Думаю, это вполне здравая идея, — пожимает плечами, — вдруг никого из нас не окажется рядом, так ты хоть сможешь себя защитить. — Шон поднимается на ноги и, подобрав с пола жестяную банку, устанавливает ее на дальней стенке забора. Позади только пустырь и пролесок, плавно переходящий в густой ельник, так что вряд ли я смогу кого-то нечаянно застрелить.

— Вставай! — возвращаясь, командует он и наконец улыбается так, словно попал с родную стихию. Снимает куртку, бросая на лавку. Чёрный свитер обнимает его плечи как вторая кожа, и я останавливаю взгляд сначала на его груди, потом руках. — Постараюсь обучить тебя основам.

— Так как у тебя совсем нет навыка, то думаю, лучше держать двумя руками. Вот так. — Показывает он, как правильно выполнить стойку. Я послушно повторяю.

— В магазин входит пятнадцать патронов, — словно лекцию читает, поправляя широкими ладонями мои плечи. — Дальность выстрела примерно двадцать пять ярдов. Вставляешь до упора, пока не раздастся щелчок. Дальше снимаешь с предохранителя, и тянешь затвор на себя.

 Он подходит ближе и встает сзади, разворачивая мой корпус левым боком вперед. Я вдыхаю сдержанный аромат лосьона после бритья. И этот запах словно в трясину затягивает.

— Одна рука обхватывает другую снизу. Локти полусогнуты, плечи опущены, — он слегка наклоняется, обдавая мое ухо жарким воздухом, — указательный палец на спусковой крючок. От правильности хвата зависит результат выстрела.

Мы соприкасаемся телами от груди до бедер. Шон кладет свою руку поверх моей, как будто накрывая. Через несколько секунд отпускает, перемещаясь на талию, и я сглатываю, изо всех сил стараясь дышать тише. Собравшись с духом, поворачиваю голову, потянувшись вверх, Шон, заметив, в ответ наклоняется.

— Так правильно? —спрашиваю, широко распахнув глаза. Его лицо так близко, что хочется дотронуться кончиками пальцев.

— А теперь смести оружие чуть влево и слегка наклони голову, чтобы мушка ровно встала в прорези. — Он осторожно сгибает мой корпус вперед, не убирая рук с талии и надавливая на спину большими пальцами.

— Задержи дыхание.

Я и так уже минимум пару минут не дышу.

Шон наклоняется еще, щекотнув мою щеку своей.

— Между ударами сердца выдохни и стреляй!

Я поворачиваюсь к нему. Наши лица разделяют считанные сантиметры. Кажется, мы оба наконец думаем об одном и том же, потому что Шон облизывает губы. Мое сердце бьется быстрее… Он все ближе…

Три, два, один… и в момент, когда сердце пропускает удар, раздается выстрел, металлическая банка слетает с забора, а я вздрагиваю.