"Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Побединская Виктория - Страница 10

«Мы все падаем…»[3]

Что это значит? Бессмыслица какая-то.

— Мы все влюбляемся! — восклицает Арт, хлопнув ладонью о колено, и в ответ на наши удивленные взгляды, поясняет: — Если соединить две фразы вместе, то получится «Мы все влюбляемся[4]». Что ж, миленькая надпись для обручальных колец.

— Это не обручальные кольца, — произносим мы с Шоном одновременно.

— У нас разные фамилии, — добавляет он, хотя, по сути, кому из парней до этого есть дело?

— Двадцать девятое сентября? — нервно постукивая костяшками пальцев по тумбе, интересуется Арт. — Дата помолвки? Знакомства?

— Не знаю, — разочаровано качаю я головой и плюхаюсь обратно на кровать, зажав кольца в кулаке. Либо все, что нас окружает —подсказки в какой-то неведомой игре, правил которой я не знаю, либо я просто медленно теряю рассудок.

— Это день моего рождения, — поясняет Артур. — Может, вы познакомились у меня на вечеринке?

Шон же в этот момент напряженно ходит из одного угла в другой. Его брови нахмурены, а рот превратился в тонкую линию. Кажется, что этот разговор начинает его напрягать.

— Ладно, не будем терять время, — произносит он. — Сначала разберёмся с машиной, дальше посмотрим по обстоятельствам! Идём!

Ник, перекидывая куртку через руку, поднимается следом.

— Куда мы? — спрашиваю я.

— Ты остаешься с Артуром, — отвечает Шон громко и четко.

— Но может, я смогу быть полезной?

— Для тебя так будет безопаснее, — он смотрит прямо на меня, и по взгляду ясно, что этот вопрос больше не обсуждается.

А потом, закрыв дверь, они исчезают.

***

Камбрию захлестывают непрекращающиеся дожди. Иногда со снегом, мелким и колким, словно крошечные ледяные ножи падают с небес; временами проливные, норовящие затопить каменные улицы, на которых отсутствуют канализационные сливы.

Западная часть Великобритании всегда отличалась повышенным количеством осадков, но в эти дни будто десятикратная норма, отмеренная чьей-то щедрой рукой, изливается на головы местных жителей, превращая тротуары в реки, и разглядеть просвет в тёмной завесе туч — сродни подарку на Рождество.

Вот только вижу я всё это по маленькому старому телевизору, потому что Шон строго настрого запретил покидать номер. Два дня подряд они с Ником уходят ранним утром и возвращаются за полночь. Я не знаю, чем именно они занимаются, мы же с Артом предоставлены сами себе.

Общаться с ним — как играть в пинг-понг. С одним только отличием — сколько бы фраз ты в него не бросал, обратно вернется в три раза больше. Со словарным запасом у парня большие проблемы, но это не мешает ему говорить почти без умолку. Громко, эмоционально, сбивчиво перескакивая с одной темы на другую, иногда даже подпрыгивая от восторга. И на удивление, спустя пару часов, улыбаясь от уха до уха, ты ловишь себя на мысли, что не можешь от разговора оторваться.

Похожий на сказочного эльфа, с небесно-голубыми, по-детски распахнутыми глазами и пепельными волосами, которым многие девчонки позавидовали бы, он не пытается строить из себя «крутого парня», не старается перетянуть одеяло в свою сторону, как это постоянно делают Шон и Ник. И эта легкость мне нравится.

В первый день Арт выпросил у хозяев гостиницы все настольные игры, которые смог унести, и за двое суток я пятнадцать раз обыграла его в шашки, трижды в шахматы и девять Монополию. В Скрэббл он играть отказался сразу, несмотря на то, что я очень настаивала. Видимо, побоялся, что его разгромный счет станет еще более разгромным. Но зато в Дженге ему не было равных. И если бы не случайно захлопнувшаяся дверь ванной, мы бы так и не узнали, насколько Артур талантлив во всем, что касается ловкости рук.

С гордостью, присущей каждому парню, умеющему делать что-то лучше остальных, он ловко вскрыл замочную скважину разогнутой скрепкой, но когда, припомнив угнанный автомобиль, я спросила, где он этого нахватался, внезапно потупил взгляд и пожал плечами. Вопрос был риторическим, просто мысли вслух, но я заметила, он его задел. Поэтому с великим рвением попросила научить и меня. К концу второго дня в наших номерах не осталось такого замка, с которым мы не смогли бы справиться.

— Арти, ну пожалуйста, — взмолилась я, в очередной раз пытаясь уговорить его выпустить нас из номера. Еще сутки взаперти, и можно чокнуться. К тому же на небосводе наконец появляется Солнце.

— Не зови меня так. Звучит, как собачья кличка, — заваливается он на кровать, закинув за голову руки. Я успеваю вытащить из-под его спины карточки от Монополии, пока не перемял. — Мы с тобой это сто раз обсуждали. Ты видела его, своего «бойфренда»? — уточняет, изображая пальцами в воздухе кавычки. — Если с тобой что-то случится, он кишки из меня выпустит и на фонарный столб намотает. А я хочу еще пожить.

Где-то неподалеку гудит железная дорога. Именно из-за нее я вначале решила, что этот район из неблагополучных. Таких, где по ночам раздается пьяный смех, вокруг разбросаны пустые бутылки и пахнет сигаретами. Но ошиблась. Вокруг чисто и тихо. Единственный источник шума здесь — Артур, обычно о чем-то трещащий фоном, но сейчас он молчит.

Открывает журнал, который подобрал в холле мотеля, всем видом показывая, эту тему обсуждать больше не намерен. Я грустно вздыхаю, сажусь на кровать и, обняв декоративную подушку, утыкаясь лицом в потертую надпись «Сделано в Китае».

— Тебе не кажется, что Шон меня игнорирует? — тихо спрашиваю я. — Не могу с ним поговорить уже который день.

Отвернувшись к стеклу, я размышляю над тем, чего больше в моем к нему чувстве: возникшей неловкости из-за надетых на палец колец, благодарности за то, что он рядом, или простого сексуального влечения? Наверное, всего поровну.

Мы вместе, но при этом нам все приходится начинать с начала. Признаюсь, это даже интригует. Бывает, посмотришь какой-то фильм или прочитаешь книгу, и мечтаешь забыть все, чтобы заново насладиться оставившим в душе след сюжетом. С нами сейчас происходит что-то похожее. Разве что оказались мы в боевике.

— Может, помолвка в столь раннем возрасте его испугала? Учитывая, что мы не знаем, есть ли у нас дом и работа, вполне возможно так и есть. Да и вообще хоть образование какое-то. Арти, для парней помолвка — это шок?

Арт, нахмурившись, продолжает листать журнал.

— Арт, — тычу его пальцем в бок. — Ты меня слушаешь?

— Что? — поворачивает голову парень.

— О чем задумался? — спрашиваю, глядя на не свойственное ему серьезное выражение лица.

— Да так, ни о чем, — выдавливает он скупую улыбку. — Просто мысли. Обычные мужские мысли.

— Что, правда? Они реально существуют?

Арт, ухмыльнувшись, выхватывает из моих рук подушку и бьет ею меня по голове. Схватив с кровати другую, я замахиваюсь, но Кавано перекатывается волчком и сжимает мои запястья, ловко обездвиживая. Смеясь и изворачиваясь, я пытаюсь отбиться, попадая по чему придется и, когда Артур наконец меня отпускает, укладываюсь на бок, опираясь на локоть и внимательно за ним наблюдая.

— Ну, а правда, Арт, о чем?

Он пожимает плечами, пытаясь подобрать нужные слова.

— Просто подумал, что у тебя есть хотя бы сообщения в телефоне и фотография. У Ника детские воспоминания. У Шона часы от отца («Надо же, а я до сих пор об этом не знаю»). У меня же вообще ничего, — устало вздыхает он, подкладывая под голову подушку. — Почему я не помню своих родителей, но точно знаю, в какой последовательности взламывать сейфовый замок и какие провода использовать, чтобы завести машину? Я не уверен, есть ли у меня братья или сестры, но зато с закрытыми глазами могу отличить Браунинг от Беретты. Что у меня была за жизнь такая, а, Ви?

— Может, у тебя есть семья и прямо сейчас родственники тебя ищут? — Я касаюсь рукой его плеча в попытке подбодрить.

— А может, и нет. Может, я им не был никогда нужен.

Я смотрю на его непривычно грустное лицо не в силах и слова проронить. Просто не зная, что сказать. Но от того, как щемит сердце, понимаю, за эти несколько дней он настолько естественно стал частью моей жизни, что сама могу с трудом в это поверить.