Развод в 42. Верни меня, мой генерал (СИ) - Блио Элен - Страница 3

Словно жизнь, которую я прожила, вся эта жизнь – обман.

Собственно, так и есть.

Меня, настоящей… меня ведь нет.

Я погибла.

Тоже погибла.

Встаю, шатаясь, мне бы добраться до кровати. Хотя бы поспать.

Телефон еще нужно взять.

Но едва я выхожу в прихожую, чтобы взять сумку, как за мной выходит участковый и преграждает мне дорогу обратно.

- Сергей Юрьевич, в чём дело?

- Светлана Владимировна, вам лучше проехать со мной.

- Что?

Я в шоке.

Реально в шоке.

Смотрю на молодого мужчину, ему около тридцати, его жена часто приводит ко мне малыша трёхлетку, приятная такая женщина.

- Вы серьёзно?

Он мнётся, топчется на одном месте. Смотрю за его спину, где свекровь маячит. Да уж… Попала, так попала.

- Давайте проедем в отделение.

От этих слов меня просто накрывает.

- В смысле, в отделение? В какое отделение? Вы с ума сошли?

- Вы напали на гражданку Усольцеву, она написала заявление.

- Вы же всё видели, Сергей Юрьевич? – смотрю на участкового, чувствуя, как колотится дико сердце.

- Видел. Вы ей руки выкручивали.

- Я? Она на меня напала в моём же доме.

- Это не ваш дом.

- Я тут прописана!

- Нет. Вы не прописаны.

- Как? Я же…

Вспоминаю, что Андрей обещал всем заняться, а я со своей занятостью на работе...

Это было еще перед летом. Перед каникулами. Обычно всегда наплыв пациентов. Кому нужна справка в лагерь, кому анализы для путевок в санатории. Кто-то просто весь год не отрывается от учёбы, а летом приходит лечить всё и сразу.

Мне было не до прописки.

И не до того, чтобы узнать, на кого же оформлен дом.

Андрей что-то дал подписать мне, сказал, согласие на сделку. Я подписала. Я, конечно, в курсе, что для того, чтобы что-то продать или купить нужно согласие супруга. Или супруги.

Значит, он купил дом для своей мамы и любовницы?

- Абсурд какой-то… абсурд. Я не хочу никуда ехать. Я устала. У меня сегодня было больше тридцати пациентов. Можно я завтра приеду сама?

- Лучше поедемте сейчас, пожалуйста. Боюсь… потом будет хуже.

Хуже? Куда хуже?

Мы с участковым стоим на пороге моего, как оказалось, чужого дома.

В доме мой муж, вернее, тот, кого я двадцать лет считала своим мужем. Любящим меня, достойным. Хорошим. В доме муж, его родители и его любовница.

Прямо сейчас они сидят в столовой, мебель и дизайн которой помогала выбирать я, пьют чай из моего сервиза, едят шарлотку, которую я испекла вчера.

Это нормально?

Смотрю на участкового, который отводит глаза.

- Что?

- Светлана Владимировна, вы же сами понимаете.

- Что я должна понять?

- Что ваш… в общем… ваш муж, его отец…

- Ясно, не продолжайте. А если я подам встречное заявление? Заявлю, что меня избили в моём же доме? Что всё подстроено? Что в нашем городе процветает коррупция?

Сергей как-то гаденько усмехается.

- Подавайте.

Глава 4

Глава 4

Подавайте.

Попробуйте, да, когда надо подать заявление на жену мэра. На даму, которую в нашем городе боятся, потому что знают, что она малоадекватная.

Нет, достаточно долгое время Римма Марковна умело маскировалась под приличную женщину. На людях.

Дома-то со мной она давно не церемонилась. Ну, если только вначале.

Потому что вначале и Андрей мой был совсем другим. С амбициями, с перспективами, с желанием оторваться от родового гнезда, работать, кем-то стать.

И он меня любил.

Я знаю, что тогда он поставил матери ультиматум. Или позволите жениться на Светлане или уйду из дома, и вы меня не увидите.

Да, да, такое было.

И были злые слова свекрови, произнесённые тихо, украдкой – всё равно разведу.

Это не мне было сказано, но я услышала.

Просто, в том состоянии в котором я была – мне было всё равно.

По мне таким катком проехались, такие люди, что слова мамы Андрея на меня никакого действия не возымели. Да и кто она была? Жена бизнесмена средней руки. Тогда. Это теперь вот… «мэрша».

Двадцать лет назад я бежала от гнева и ярости совсем других людей.

Соболь…

До сих пор от этой фамилии в дрожь кидает.

До сих пор иногда нет-нет, да снятся кошмары.

Александр Соболь. Красавец военный. Внешне – киногерой. Да и внутренне.

Был Сашка героем, был. И любил меня. Сильно. И я его.

Его вообще нельзя было не любить.

Эти серые глаза, улыбка. Ямочки на щеках и на подбородке. Смех.

Голос. Его руки…

Это было с первого взгляда. Сразу. Как в омут.

Я даже не представляла, что так бывает!

Влюбилась так, что дышать не могла.

И он.

Он тоже любил.

- Лана… ты необыкновенная, неземная моя девочка. Люблю тебя.

- Сашка, и я… я тоже тебя люблю!

Любил… и женился бы.

Только…

Его семье я тоже не пришлась ко двору. А там были такие люди, против которых я точно ничего тогда не могла сделать.

Дед в Министерстве обороны, бабка в Министерстве внутренних дел…

И я, нищая студентка, у которой поддержки только больная мама и старенький дедушка.

- Где он тебя только откопал… «медичка»… - эти слова и тон его бабушки я на всю жизнь запомнила.

И другие слова, страшные.

И ультиматум, который мне поставили. Жизнь моей матери, моя жизнь, жизнь моих нерождённых детей.

Или любовь.

Я не предавала его. Нет.

У меня просто не было выбора.

Поэтому Саше сказали, что я погибла.

А я всем говорила и говорю, что погиб он.

Я запретила себе думать о нём. Запретила искать.

Запретила чувствовать.

Боль тогда была такой, словно у меня сердце внутри на куски развалилось. Просто вдребезги.

Мне было двадцать лет. И я перенесла микроинфаркт.

Беременная.

Сама не знала. Просто потом пошла к нашему кардиологу на кафедру. Так плохо было… Она посмотрела на меня, сделала ЭКГ…

- Что же ты с собой творишь, девочка?

А я ничего не творила.

Я просто умерла.

Так проще было. Уехала. Затерялась. Растворилась.

Я знала, что он не будет меня искать. Мой Соболь.

Не будет…

Мёртвых не ищут.

А еще я боялась. Потому что было кого бояться.

Два Министерства.

Просто я знала, что делают с теми, кто нарушил приказ. А я хотела жить. Жить сама. Чтобы дети мои жили.

Поэтому они у меня Усольцевы. И отчество – Андреевичи. Александра Андреевна и Владимир Андреевич.

Им по двадцать. И они оба учатся в институтах в областном центре.

А я вот тут.

Совсем одна.

Снова одна.

Я, собственно, и вышла тогда за Андрея, потому что было очень страшно остаться одной и без поддержки. Мама болела, дедушка тоже был совсем плох.

А я беременная…

Андрей…Брак с ним, обещал мне просто покой. Покой, который на тот момент был мне очень нужен.

А еще Андрей закрыл глаза на беременность от другого, и готов был помогать, потому что мне нужно было учиться.

Кстати, это его бабушка сидела с моими малышами, пока я корпела в анатомичке и на лекциях. Она, мать его отца, одна приняла меня с открытым сердцем. Одна из всей семьи. Жаль, что она ушла, когда моим сорванцам было по восемь.

Да уж…

Бабушка Соболя сделала всё, чтобы меня уничтожить, а бабушка Андрея спасла.

Такая вот ирония судьбы.

Забавно сидеть в отделении полиции и вспоминать свою жизнь.

Матерой преступницей себя чувствуешь.

Которую вот-вот закроют. Как там говорят – отправят на нары?

- Гражданка Усольцева, вы можете идти…

Идти, а куда?

Глава 5

Глава 5

Куда идти…

Вопрос, конечно, интересный. Учитывая, что еще днём я считала, что идти мне есть куда. У меня есть дом, семья.

Теперь, получается, дома нет, а семья…