Я отменяю казнь (СИ) - Войнова Валерия - Страница 65

Северные Ворота столицы тонули в сыром, молочном тумане. Огромная каменная арка, почерневшая от времени и копоти факелов, казалась пастью чудовища, готового выплюнуть нас в холодный, враждебный мир.

Наша карета стояла чуть в стороне от основного тракта. Это был тяжелый дорожный возок, обшитый изнутри двойным слоем войлока и свинцовыми пластинами — чтобы скрыть жар, исходящий от пассажира. Грет сидел на козлах, мрачный, как грозовая туча. Он проверял вожжи, не обращая внимания на суету вокруг. Внутри, укутанный в одеяла, в тяжелом магическом забытьи лежал Тиан. Тобиас сидел у него в ногах, держа наготове флакон с мутной жидкостью.

Я стояла снаружи, на влажной брусчатке, плотнее кутаясь в подбитый мехом плащ. Холод пробирал до костей, но дрожала я не от него.

Рядом стоял отец. Он был без шляпы, и ветер трепал его седые волосы. Он казался старым. Впервые за всё это время я видела, как тяжело ему дается эта игра. Он оставался один. Без детей, без надежной охраны, в доме, который осаждали кредиторы и юристы Ансея.

— Не думай обо мне, — тихо сказал он, перехватив мой взгляд. — Я удержу стены. Главное — вернитесь.

— Мы вернёмся, — я коснулась его рукава. — Когда Роща успокоится.

На площади уже выстроился отряд. Это было внушительное и пугающее зрелище.

Два десятка всадников в серых плащах без гербов — полевые агенты Тайной Канцелярии. Встретишь одного из них на улице, никогда не догадаешься, что он связан с одной из самых опасных структур в нашей империи. Следом за ними стояли три крытые повозки, окованные медью, с эмблемами Магической Башни. От них исходил низкий, давящий гул — там везли накопители и измерительные кристаллы. Лошади рядом с этими повозками нервничали, пряли ушами.

И в центре — он.

Родден Истрон сидел на высоком вороном жеребце. Он не надел дорожного плаща, оставшись в строгом черном мундире. Он казался высеченным из камня — неподвижный, прямой, излучающий абсолютную, ледяную власть. Он не смотрел на своих людей. Он смотрел на нас. Его взгляд, прозрачный и холодный, как зимнее небо, прощупывал нашу карету, словно пытаясь прожечь обшивку.

Цокот подков по камню заставил меня обернуться.

К воротам, гарцуя на белой, слишком изящной для дальней дороги лошади, приближался всадник. В безупречном костюме из синего сукна, с дорогой перевязью и мечом, рукоять которого сияла позолотой.

Рейнар. Был бледен, под глазами залегли тени бессонной ночи, но он держал спину прямо. Он приехал. Страх перед тем, что может сделать с ним Ансей в пустом городе, оказался сильнее страха перед дорогой и неизвестностью.

— Граф Вессант! — он спешился, небрежно бросив поводья подбежавшему груму. И подошёл в первую очередь к отцу, обозначив поклон. — Обещаю сделать всё, чтобы и Лиада, и Тиан благополучно вернулись из поездки домой!

Отец едва заметно нахмурился от прозвучавшего пафоса, но склонил голову в приветствии.

— Надеюсь на вас, Рейнар.

— Лиада! Я успел. — Рейнар тут же картинно повернулся ко мне, взял мою руку в перчатке и поднес к губам. И почему меня стали раздражать с каждым разом всё больше его прикосновения?

— Я получил ваше письмо, — произнес он достаточно громко, чтобы слышали окружающие. — Вы были правы. Мой долг — быть рядом. Я не позволю моей невесте ехать в такую даль без защиты.

— Я благодарна, Рейнар, — я кивнула ему, изображая радость. — Ваша поддержка бесценна.

В этот момент тень накрыла нас. Истрон тронул коня и неслышно подъехал к нашей группе. С высоты седла он посмотрел на Рейнара, на меня, на плотно задернутые шторки кареты.

— Лорд Тарелл, — произнес он своим тихим, прохладным голосом, в котором скользила ирония. — Не ожидал. Решили сменить дворцовый паркет на грязь тракта?

— Я сопровождаю свою невесту, господин Советник, — с вызовом ответил Рейнар, хотя я чувствовала, как он напрягся. — Это дело чести.

— Честь… — Истрон чуть усмехнулся уголком рта. — Редкий гость в наших краях. Надеюсь, ваш меч так же заточен, как и ваш язык. Там, куда мы едем, паркет кончается быстро.

Он перевел тяжелый взгляд на меня.

— Леди Вессант. Ваш брат?

— В карете, милорд, — ответила я, глядя ему в переносицу. — Ему нездоровится, он спит. Лекарь дал ему настойку.

— Спит… — повторил Истрон медленно. — Это хорошо. Надеюсь, северный воздух пойдет ему на пользу. А не станет последним, что он вдохнёт.

В его словах был не просто намек. Это было предупреждение. Он знал, что мы что-то скрываем. Или догадывался о природе болезни. Но он позволил нам эту ложь.

— По коням! — его голос, усиленный магией, разнесся над площадью, перекрывая шум ветра. — Выдвигаемся!

Колонна дрогнула. Заскрипели колеса, зафыркали кони. Серые плащи двинулись вперед, втягиваясь в темный зев ворот.

Отец сжал мою руку на прощание. Крепко, до боли.

— Ты теперь старшая, Лиада. Храни их.

— Я не подведу.

Поднялась по ступенькам в карету. Внутри было темно и душно. Дверь захлопнулась с глухим стуком, отрезая нас от столицы, от интриг, от прошлой жизни.

Колеса загрохотали по брусчатке, потом звук стал мягче — мы выехали на грунт.

Приоткрыла шторку. Шпили Аурелиса таяли в тумане позади. Я оставляла там всё, что построила за эту безумную гонку. Лавку, союзников, врагов.

Внутри кареты было темно. Тобиас дремал, уронив голову на грудь. Внезапно одеяло на соседнем сиденье шевельнулось.

Обернулась. Тиан открыл глаза. Они были мутными, зрачки расширены от зелий, но на секунду в них мелькнула искра осознанности. Он посмотрел на меня, потом на свинцовую обшивку потолка.

— Мы едем на бал? Я малость не в форме. Может хоть напудриться?— прохрипел он, пытаясь шутить. Голос был похож на шелест сухих листьев.

— Тиан, могу ещё слегка затемнить тебе ресницы, для глубины взгляда! — поддержала его глупую шутку.

— Было бы кстати, — его губы дрогнули в слабой, кривой усмешке. — Надеюсь, ты взяла мой меч. Я не хочу встречать предков безоружным.

— Взяла. Спи.

Он закрыл глаза, и маска боли снова сковала его лицо. Но я улыбнулась в темноту. Он не сдался. Он все еще шутит. Значит, мы еще повоюем.

Впереди был древний лес, взбесившаяся магия и тайна, которая могла нас убить или спасти. Но я знала одно: я еду домой. Может хоть там, на своей земле, станет дышать хоть чуточку легче?