Русский век (СИ) - Старый Денис - Страница 6

Воронеж. Его значение можно и нужно увеличивать. Ведь через этот город могут идти торговые потоки на Дон и дальше в Новороссию через море. Вот пусть будет Воронежское генерал-губернаторство с Белгородской губернией, или Курской и Харьковской губерниями, Сумской губернией.

Сумы особо ни чем не примечательный город. Тут нет каких-либо серьезных предприятий, ну если не считать один сахарный завод и две маслоделательные мануфактуры. Но вокруг выращивается большое количество подсолнуха. Так что не бедствуют люди, выгодно продают сельско-хозяйственную продукцию.

После Сумов мы отправились в Тулу. Причём, вопреки своему же мнению, что нужно возвеличивать Воронеж, в этом городе не останавливался, а обогнул его южнее, чтобы добраться до бывшей столицы русских оружейников. Пусть и относительно, но я спешил. Вот только когда еще будет возможность посетить эти места.

Сейчас Тулу нельзя назвать городом, где куётся военная мощь Российской империи. И это несмотря на то, что в целом объёмы производства оружия в этом городе не изменились. Они остались на том же уровне, что и до моего появления в этом мире.

При этом сам городок стал ещё меньше. Многих ремесленных мастеровых рабочих мы отсюда забирали на новое производство. Переход от ручного труда на машинный так же вносил свою лепту в урабанизационные процессы. По крайней мере, и гладкоствольные стволы, и нарезные — все делаеся при помощи станков.

Вот только был один очень важный нюанс: частично те мастерски выполненные винтовки и гладкостволы шли на продажу за рубеж. И уже в этом году мы на поставках оружия в страны Европы, прежде всего, охотничьего, заработали более двухсот тысяч рублей.

Я подумал так: если уже разгадан русский секрет конусообразной пули с расширяющейся юбкой, то почему бы тогда на этом не заработать достаточно денег, чтобы можно было вливать невероятно огромные средства в производство оружия под унитарный патрон?

Кроме того, у нас же сейчас, действительно, много золота. И если им не торговать, а только лишь держать в качестве золотого запаса, то это тоже, я считаю, невыгодно. Частью нужно переводить золото в серебро, которого у нас тоже много… Вернее сказать, у Демидова.

Так что в Европу с прошлого года, пока что на пробу, были отправлены многие ружья и сразу же большое количество пуль к ним. Покупают их очень охотно, а сейчас уже открыт и в Лондоне, и в Париже, и в Амстердаме предзаказ на такое оружие. Правда, голландцы, будучи наиболее практичными, уступают в желании купить дорогое, инкрустированное золотом, но эффективное русское охотничье ружьё. В этом впереди всех Англия.

И понятно почему: во-первых, впрочем, как и во-вторых, англичанам мы охотничьи ружья продаём процентов на пятнадцать дешевле, чем тем же голландцам или французам. Почему? Так нам нужно выходить в Мировой океан. А без того, чтобы Англия в значительной степени ослабла, прежде всего, из-за внутренних потрясений, сделать это России будет куда как сложнее.

С хлебом-солью там встречать русских никто не желает. Но если в Англии будет в достаточной степени доступно современное оружие, да и будет оно ещё находиться в частных руках, так как мы распродаём охотничьи ружья и очень за дорого, и армия такие никогда не купит, — и при начале конфликта английское правительство получит немалое количество хороших индивидуальных стрелков, которые сразу же поймут, в чём же заключается преимущество работы снайперов. Не в армию, а тех, кто будет сопротивляться власти короля. Скоро же восстание Якобитов. В этой реальности оно может быть еще более кровавым.

Так что практически половина всех тех ружей, которые производятся в большом производственном кластере в Туле и Кашире, — всё это не только деньги для прогресса в военной сфере у России, но и позволяет решать ряд внешнеполитических задач.

Кстати, это не сказалось на его репутации. Всё равно считали, что у главы Тайной канцелярии руки по локоть в крови.

— Вот мы и дома! — с нескрываемой радостью сказала Юля, когда мы проехали пост на границе нашего обширного поместья.

Я прикупил ещё два больших участка земли рядом со своими территориями. И теперь моё поместье, может быть, даже одно из самых крупных в России. Нужно будет обязательно затребовать аналитическую записку с кадастровой конторы. Давно я не интересовался изменениями в этом направлении. Кто в России самый богатый на землю и крепостные души?

Озеро… То самое, где мы с Юлей, так сказать, познавали друг друга и где, возможно, зарождалась наша любовь.

— Погода хорошая, вода, наверное, тёплая, — наигранно задумчиво говорила Юля.

— Остановка! — тут же приказал я, используя внутреннюю связь кареты.

Не сразу, но весь наш кортеж остановился.

— Пошли! — сказал я и, не дожидаясь ответа от жены, взял её за руку и повёл из кареты.

Она смотрела на меня влюблёнными глазами: прекрасно поняла, что её намёк от меня не ускользнул.

— Продолжать движение. Десяток охраны — не более со мной, и чтобы смотрели по сторонам, но не на нас! — строго приказал я.

— А без охраны никак? Я уже могу голая ходить перед нашими охранниками. Кажется они уже все видели, — пробурчала Юля.

Но я ничего не ответил на её посыл. Если есть правило, что охрана должна присутствовать с нами всегда, то и это правило нарушать нельзя. И для меня телохранители стали уже своего рода атрибутом мебели. Если они и увидят то, как я люблю свою жену… то это не совсем приятно — за это получат выволочку. Но сказать, что я сильно буду смущаться, — нет.

Мы быстро скинули одежду, благо, что были одеты не в громоздкие платья, а в лёгкие. Юля так и вовсе была в сарафане. Правда, с художественной вышивкой серебряной нитью. Но платье было быстро снимаемо. Это сейчас казалось главным.

Я взял на руки свою жену и повёл её к озеру. Мы смотрели друг другу в глаза — жадно, с предвкушением. Три дня у нас не было близости. Тот, кто любит свою женщину и у кого со здоровьем всё в порядке, должен понять, что это немалый срок.

Но прямо сейчас мы будем это исправлять.

— Ой! Холодно! — сказала Юля, когда я прямо так, с приятной ношей на руках, входил в воду.

— Сейчас согрею! — сказал я.

И ведь не обманул — согрел. И мы предавались любви, словно прямо в этот момент прусские и французские войска возможно начали выдвижение к своим границам. Мне же пришло сообщение, что прусское командование окончательно утвердило план наступления в Силезии. А когда выступать, наверное, не знал даже сам король Фридрих. Ибо мой шпион столь высокопоставлен…

А может, так оно и было, и великая европейская война, способная прозваться мировой, начиналась. Так что скоро будет не до любви, скоро — новое испытание России.

И тут я вижу только два варианта: либо мы проиграем — пусть не отметаю такую возможность, но почти в неё не верю; либо наступит русский век. Эпоха, когда Россия будет доминировать в Европе и в мире. Русский век! А ведь красиво звучит! Словно бы Золотой век.

И ведь у нас для этого теперь всё есть: люди, верные престолу и Отечеству; технологии, некоторые из которых недоступны для наших врагов; наша вера.

Да будет Золотой век России, Русский век!

Вот такая особенность в моей жизни: я сам себе не принадлежу. Может, ещё было бы неплохо принадлежать своей любимой женщине, своим детям. Но люди, облечённые властью, если они вообще хотят хоть чего-то добиться, обязаны класть свою жизнь на алтарь достижений.

И уж тем более это обязан делать я. Как же можно скрывать все знания, которые удивительным образом могут всплывать у меня в голову даже и по прошествии пяти лет после моего появления в этом мире.

Так что, вдоволь нарезвившись с супругой, неоднократно успокоив Юлю, которая схватила пиявку в озере… Мда… я знал только один способ, как снять пиявку. И теперь у нас с любимой есть еще один секрет.

Но я уже на следующий день начал работать с управляющим.

— В целом я доволен вашей работой, — резюмировал я, после того как прозвучал полноценный доклад и даже были предоставлены документы.