Русский век (СИ) - Старый Денис - Страница 33

Петроград (бывший форт Росс)

2 августа 1742 года.

Собрание в Петрограде Американском шло уже который час. Сперва оно началось с обсуждения сельскохозяйственного сезона и подсчёта количества еды и товаров, которые можно было отложить на продажу или обмен с окружающими русское поселение индейскими племенами. Ну и англичане раз в полгода приплывают для обмена товарами. Им даже продают новые русские штуцеры и пули к ним. Получая в замен тоже много чего важного для существования русской колонии.

Правда, в последнее время, русские поселения в Калифорнии, Орегоне, даже в Аляске уже в меньшей степени нуждаются в английской шерсти. Заработала ткацкая фабрика в Петрограде. Тут же и стекло стали производить. Но, что главное… золото. Правда добыча была в трехстах верстах от русского города.

— Форели засолили… прирост свиней составил… — казалось, что скучно вещал губернатор Петроградской губернии Дмитрий Лаптев.

Не сказать, что он сильно тяготился своим назначением. Нет, ответственное дело, да и… Тут многие грешили тем, что имели чуть ли не горем из местных девиц. Нужно же как-то компенсировать многие труды… Так оправдывали колонисты свои прегрешения.

— Сколько? Это ж и не подохли свиньи, а приросли? Да в такой жаре! — удивлялся Кондратий Лапа.

И нет, слова не звучали с сарказмом, они были искренними. Кому как не Лапе знать важность прироста свиней, или виды на урожай. Он лучше многих понимал — вот она жизнь. Золотом брюхо не набьешь.

И все было неплохо в губернии. Она даже прирастала новыми землями, стекольное производство вот-вот запустят. С железом проблемы, кроме как болотной руды не было считай и ничего. Хотя выше, севернее, где более удачный выход к горам, наверняка и железа хватало и меди.

Вот и ждали новых партий колонистов, чтобы начать осваивать и северные земли, между Аляской и Калифорнией. Иначе, того и гляди, французы или англичане выйдут на побережье и перережут русские владения.

Совещание шло планово, без надрыва. Даже где-то и хвалебным было. Но затем пришли сведения, что русские золотодобывающие шахты подверглись нападению и казаки отбили один из бандитских рейдов.

Казалось бы, всё в порядке, так как уже не в первый раз европейцы, испанцы ли или французы с англичанами, преодолевая горы, каньоны и техасские прерии, устремлялись в русскую Калифорнию, чтобы пограбить золотодобытчиков. Но их били. Охрана срабатывала и отряды до ста человек не представляли проблем, когда у приисков на дежурстве находились более трех сотен русских стрелков и казаков.

Лапа тут же вышел из дома губернатора и его, как и казацкого старшины, не было более часа. Они уточняли сведения разведки, давали нужные распоряжения и приказы. А после, уже явно на эмоциях и оживленно, совещание продолжилось.

— Нынешнее нападение — это не разбойничий рейд, — констатировал Кондратий Лапа. — Разведка моих общинников донесла, что в двух днях пути не менее целого батальона испанских войск, и их сопровождает не менее тысячи индейцев. Все вооружены огнестрелом.

Глава Русской колонии, губернатор Калифорнии, Дмитрий Яковлевич Лаптев сжал кулаки.

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, — усмехнулся губернатор. — Курвины бледнорожие.

Следом усмехнулся и Кондратий Лапа. Это ведь он за два года общения научил Лаптева многим народным выражениям. Куда там Лаптеву помнить о единственном дне, когда можно было переходить крестьянам от одного помещика к другому.

Иных собеседников у губернатора порой и не было. Контактировать приходилось постоянно. Дворяне только в последнее время, год, стали приезжать, докторов немало, людей науки. Вот и формируется общество, скоро впору и балы давать. А вот раньше…

Практически вся община Лапы, ранее жившая в Миассе, переселилась в Калифорнию. Это было более тысячи человек — треть всех жителей города Петергофа и больше любой из трёх казачьих станиц. Отдельно можно было бы говорить о поселении, названном Золотым: там людей было больше, чем во всех остальных населённых пунктах Калифорнии вместе взятых.

Но кто живет в Золотом, не понять. Немало там находят работу индейцы.

— Собирайте всех людей. Будем бить испанцев. Зря ли к этому столько лет готовились, — сказал Лаптев.

Старшина Американского казачьего войска Платон Иванович Загребин самодовольно разгладил бороду.

Его отряд в три сотни казаков всего месяц назад получил новейшее вооружение, и старшине не терпелось попробовать его в деле.

Да и одно дело — воевать с индейскими племенами, проявляющими строптивость и не входящими в Русское Американское содружество. При наличии револьверов, добрых коней и картечниц это было не слишком честно и не слишком приятно.

А вот попробовать себя против других колонистов — этого казачки хотели давно.

— Выходите! — заканчивая совещания, сказал Дмитрий Яковлевич Лаптев.

Он не идет в бой. Понимал, что в сухопутных сражениях понимает еще меньше, чем другие. Да и административную работу никто не отменял. А еще Петроград ждал на днях, ну или на неделях, прибытия торговой эскадры, которая должна была отправить очередную партию золота в строящийся порт Владивосток.

Тут же и новые колонисты, за которыми нужно присмотреть. Были сведения, что среди них будет еще больше турок и отряд сербских гайдуков. Так что не было времени на все эти игры в войну.

Гонсало Луисио Педро де ла Льего, испанский идальго, пусть и обедневший, смотрел в зрительную трубу, оглядывая окрестности русской деревянной крепости. Дворянин, имевший почти безупречную родословную, но крайне скудное имущество и заработок, был тем, кто рискнул и поставил практически всё на авантюру.

Гонсало де ла Льего дошёл до того, что возглавил практически отряд разбойников — людей с сомнительной репутацией и прошлым, но готовых умирать во имя презренного металла. Молодой человек успокаивал себя тем, что примерно такие же разбойники были в отрядах Писсаро, Кортеса и других конкистадоров, завоевавших для Испании Центральную и Южную Америку.

Впрочем, ядро всего того отряда, который был благословлён иезуитами и направлен для противодействия русскому засилью в испанской Калифорнии, составляли всё-таки две сотни регулярных кколониальных войск Новой Испании.

И в этом наместник короля в Новой Испании тоже сильно рисковал. Испанское королевство признало за русскими Калифорнию. Однако даже в Мадриде кусают локти и облизываются на те невероятные слухи, что приходят из золотых приисков на землях, которые испанцы считали своими, но на протяжении последних десятилетий даже не пробовали осваивать.

Ведь считалось, что сюда, если и дойдёт какой-нибудь корабль, то все знают: западное побережье Америки — это испанские земли. Однако России, в чём её поддержали французы, голландцы, англичане, удалось продвинуть идею, что земли заморские принадлежат той стороне, чьи войска на этих землях находятся.

И как бы Испания ни пробовала оспаривать такое утверждение, прекрасно понимая, что теперь её форты могут подвергаться опасности — в том числе и со стороны усиливавшихся в Тихом океане русских, — как бы испанские идальго ни надувались от собственной важности, ничего поделать с такими утверждениями было нельзя.

Ведь подобный подход просто узаконил то, что происходит в мировом океане. Лютые битвы, каперы, флибустьеры, иные пираты, но часто подконтрольные какой-либо стране. Теперь все тоже самое, но в рамках международного права. И старые страны, такие как Испания и Португалия, явно проигрывали новым хищникам — Англии и Голландии.

Так что подобная акция, в ходе которой предполагалось перебить всех русских, не оставив ни одного в живых, чтобы после обвинить в произошедшем местные индейские племена, была принята благосклонно даже в Мадриде, но там предпочитали об этом молчать.

Испания не хотела, как и какие-либо другие империи в истории человечества отдавать свое лидерство. Вот… Пробовала хоть что-то сделать, дабы продлить агонию. Хотя бы и так, русских пощипать вдали от России. Не понимали, что Россия уже здесь. И что за эти земли русские люди будут биться так, как если бы испанцы подходили к Москве.