Игры в личную жизнь - Романова Галина Владимировна - Страница 62

– Понимаю, чего же тут не понять. – Настя попыталась было фыркнуть, как прежде, но тут же сморщилась от боли. – Вот сволочь! Надо же, как меня приложил!.. До сих пор болит...

– Виктор все понял. И мне кажется, что он где-то даже обрадовался. – Я встала, поправила под спиной Насти две подушки, взбила их повыше и подошла к окну, за которым набирала силу золотая осень. – Осень... Красиво как, Настька! Давай поправляйся быстрее...

– Еще пару недель постельного режима, – обреченно вздохнула она и тут же опять хитро спросила: – А что за спешка? Свадьбу, что ли, решили играть?

– Скажешь тоже – свадьбу! – Я рассмеялась, не поворачиваясь к ней и все еще продолжая любоваться нежным трепетом листьев старого клена, чуть тронутых по краям золотом. – Какая свадьба, о чем ты? Так... небольшая шумная вечеринка... Ты да я, да мы с тобой...

– А почему шумная-то? Надо, чтобы все было чинно! Не молоденькие уж, поди, – Настя обеспокоенно ворохнулась на больничной койке. – Дети-то что?

– Дети рады. Собираются уезжать в город, где Вика с отцом жили все последнее время. – Я села на стул рядом с Настей. – Все хорошо, Настя! Кошмар закончился. Лукашин в тюрьме. Виновный наконец-то наказан. Славка дал мне клятву, что никогда и нигде больше не будет играть на деньги... Вика... Славная девочка. Представляешь, ни с того ни с сего начала называть меня мамой.

– А ты что? – Настя довольно заулыбалась.

– А мне приятно! Никогда у меня не было дочери, а тут – появилась... И называет так нежно меня – то мамулей, то мамочкой... Славно же, Настя! И чего это я на нее так взъелась тогда?

Я взяла в свои руки Настины горячие пальцы и чуть сжала. Какое-то время мы молчали, потом она не вытерпела и все же спросила:

– А что он?

– Кто?

– Ну... полковник твой... Что он?

– Он?.. – Что ей было ответить, я не знала.

А действительно – что он? А ничего! Его теперь уже нет. Есть мы – единое целое и неразлучное.

Иногда спорим, иногда шумим, иногда поругиваемся. Сейчас он, например, стоит за дверью и терпеливо дожидается окончания визита в больничную палату к моей соседке, которая сумела-таки стать моей настоящей подругой. Наверняка злится, может быть, даже психует, что визит затянулся, и что меня нет сейчас с ним рядом, и что он не держит меня за руку...

А я сижу возле Насти и все жду, когда тихо приоткроется дверь и с требовательной нежностью он меня позовет:

– Саша...

Он все же не выдержал. И сделал так, как я хотела. Открыл дверь и окликнул, неповторимо называя меня по имени, как мог называть меня только он...