Граф Суворов. Книга 11 - Шаман Иван - Страница 8

– Но это же бред… – не веря сказал я. – Зачем кому-то отказываться от собственной веры, ради такого? Я понимаю алчность или властолюбие, а тут…

– Да, грехи людские понять несложно, – улыбнулся Филарет. – Но Климент обосновывал свои доводы любовью к миру. Тем, что все христиане должны объединиться, чтобы вместе противостоять главному врагу – мусульманам и их еретической вере.

– Вы этого мнения не разделяете? – уточнил я.

– Мне безразлично, что будет у католиков или протестантов. Они слишком далеко ушли от истинной, православной веры, – жёстко ответил патриарх. – Мусульмане от них не очень-то отличаются, в своих заблуждениях. И даже Христа почитают как пророка, наравне с Иоаном Крестителем и Моисеем.

– У каждого может быть своё мнение относительно их веры, – решил я не спорить с Филаретом. – Значит, японец? Есть идеи, почему вы выжили?

– Только одна – я постоянно держу щит, помимо своей воли. Кроме того, ты знаешь, что он несколько отличается от обычного, – несмотря на внешнюю защиту патриарх старался держать обтекаемые формулировки.

– Да, я его вижу, – прямо ответил я. – Он словно кожа рыбы-ерша, с сотнями мелких, постоянно смещающихся игл. В общем-то, ничего необычного, у всех сильных изменённых подобные, я бы не стал так концентрировать на этом внимание.

– Значит, именно в этом и дело, – не стал развивать тему Филарет. – Помни, всё сказанное – строжайшая тайна. Она касается дел церковных и наших с тобой, и никого больше. В тот раз я не смог поймать убийцу и ничего с ним не мог сделать. Если у тебя выйдет – передай мне его живьём.

– Учитывая его силу и специфические навыки, ничего не могу обещать, – ответил я. – Но постараюсь.

– Большего в этой ситуации я и просить не могу, – улыбнулся патриарх. – И напоследок. Если тебе удастся схватить его живьём, и передать для суда, можешь рассчитывать на свой орден. Но – тайный.

– О котором будут знать все, как и о любом тайном ордене, – поняв мысль Филарета, кивнул я. – До скорой встречи, ваше святейшество.

Сразу после ухода патриарха я докинул Багратиону новых деталей, не удаваясь в подробности, и этого хватило, чтобы он вышел на связь, но уже ближе к вечеру.

– Не поверите, ваше высочество, но ключевым стало слово «японец»! – довольно усмехнувшись, сказал Константин. – Похожая способность нашлась у седьмого в списке самых опасных одарённых Японии. Правда, по документам он должен быть глубоким стариком. Один из публичных деятелей, министр наказания, Ямоширо Син. По прозвищу Бог смерти.

– Возможно, это его прямой потомок, или ученик, – предположил я. – Есть там список ближайших родственников?

– Увы, Япония в принципе достаточно закрытая страна, а уж личная жизнь их публичных деятелей – тайна за семью печатями, – с сожалением ответил Багратион. – Этот старичок прославился около сорока лет назад тем, что лично подавлял восстание в Синабаре, понятия не имею, что это такое. А затем проводил казни для императора. Есть важная пометка: перед казнью от руки Ямоширо со всех обвиняемых снимали резонансные кристаллы. Говорилось, что это было сделано в знак того, что они потеряли честь, но, возможно, есть и другая причина.

– Понял, спасибо, это ценная информация, – кивнул я. – Если не успеваешь отдыхать, делай медитативные упражнения по крайней мере два раза в день.

– Не получается, – с сожалением выдохнул Константин. – Стыдно признаваться, но я на них засыпаю.

– Да, тогда и в самом деле ничего не остаётся, кроме как выспаться, – усмехнулся я. – Но я всё понимаю, в текущей обстановке это нереально.

– Увы, – ответил Багратион. – Спокойной ночи, ваше высочество. До завтра.

– Увидимся, друг мой, – кивнул я и отключил связь. Постепенно вырисовывался портрет возможного противника. Молодой, с мощной уникальной техникой и специфическими условиями её применения.

Если я всё правильно понимал, его дар воздействовал на материю, распространяясь словно помехи в слое нашего мира. Микроскопические беспорядочные сдвиги, создаваемые за счёт резонанса. А значит, теоретически, его можно блокировать или разрушить, как и любой другой конструкт.

Вот только всё это было не более чем моими догадками, проверить которые можно было лишь на практике. И если я ошибаюсь, то нас ждёт быстрая и неминуемая смерть.

– Дорогие супруги, у нас сегодня день семьи, – объявил я, когда девушки собрались за ужином.

– И что это значит? – удивлённо спросила Инга.

– Это значит, что сегодня мы будем спать в одной кровати, – ответил я. – Просто спать, без дополнительных нагрузок, если вы подумали о чём-то пошлом. Но вместе. Так что надевайте свои любимые пижамы…

Надо ли говорить, что пришли все в максимально открытом и провокационном белье. А Мария даже чулками с поясом пренебрегать не стала. Учитывая, что задумка была совсем в другом, я всё же не стал разочаровывать девушек и возможных шпионов, которые могли ждать удобного момента для нападения.

Чувство беспокойства начало нарастать, когда довольные супруги уже мирно спали по бокам от меня, а Ангелина даже приобняла Ингу. Я старательно делал вид, что безмятежно сплю, когда установленный на окно щит лопнул. Мгновенно открыв глаза, я вскочил с кровати и увидел перед собой закутанного в чёрное по самые глаза человека, в руке которого была катана с почернённым проводящим лезвием. Ясно, значит, в этот раз враг подготовился лучше и предусмотрел, что на жертве может быть щит.

– Не знаю, понимаешь ли ты меня, но я предлагаю тебе сдаться, – максимально вежливо и миролюбиво сказал я, опускаясь с кровати. – Первый и последний раз.

Ответом мне был резкий выпад катаны, направленный в горло.

Глава 4

Лезвие с тихим гудением рассекло воздух и подставленный под него щит. Противник тут же ударил по воздуху второй рукой, и я увидел, как пространство искажается, идёт полупрозрачной рябью, и эта волна натыкается на второй щит, у самого моего тела. Голова слегка загудела, но больше ничего не произошло.

А потом, не дожидаясь повторной атаки, ударил я. Подсёк противника, словно кеглю ломом, ниндзя перекувырнулся, почти не получив повреждения, и тут же ринулся к окну, не намереваясь участвовать в честной драке.

– Куда?! – я создал два пресса, один за другим. И если первый противник рассёк, то второй откинул его от окна вглубь помещения. Несколько раз перекувырнувшись через голову, противник вскочил, словно неваляшка, и бросился на меня. Учитывая, что делал он это в полной тишине, смотрелось жутко, наверное.

Вот только я этих мечников, рассчитывающих на своё искусство фехтования, наелся досыта ещё со времён турниров. Тот же Мишка Долгорукий умел куда больше меня, и чем ему это помогло? Ровно ничем. Так и этот невысокий, почти на голову ниже меня, убивец тоже отчаянно махал проводящим мечом, с лёгкостью разрубая мои конструкты, которыми я пытался его поймать. Я ведь обещал патриарху пленника.

– Нельзя, – резко сказал я, когда ниндзя, поняв, что просто не успевает тыкать в меня катаной, ринулся к девушкам. На них висел защитный купол, так что они спокойно спали, не слыша ничего происходящего снаружи, но тут и слышать было нечего, только свист клинка да тяжёлые вздохи нападавшего.

Надо отдать ему должное, несмотря на рост, и активное использование мною всех чакр, я едва успевал отклоняться от его атак, а противник, наоборот, с каждой секундой будто ускорялся, да ещё и конструкты мои умудрялся отбивать. Но при этом ясно, что он их не видел, иначе давно бы ринулся напрямик к входной двери, ничем не перекрытой.

Вместо этого он ещё больше насел на меня, пытаясь прирезать и одновременно атакуя своими волнами. Удар клинком, и тут же, с другой руки, искажение. Было неприятно, прямо скажем. Возможно, потому что я не мог использовать полный купол, а сквозь щели между сферами волны проходили.

В один момент он сосредоточился, и у меня даже заболела голова. Я невольно замедлился, чуть нагнулся, и противник тут же прыгнул на меня с занесённым мечом. Это он зря. В тот же миг пресс впечатал его в высокий потолок. Катана оказалась зажата в вытянутой вперёд руке, вторая конечность прижата к телу.