У Великой реки - Круз Андрей "El Rojo" - Страница 43

С Варой мы договорились к взаимному удовольствию. Во всех смыслах. Я вот с гномой впервые в жизни, и очень, знаете… В общем, совсем человеческая девка. Крепкая и здоровая, меня изъездила, можно сказать, а сама хоть еще на столько же готова. А заодно динамит купила, и насчет патронов договорились. Из моего пороха с капсюлями и гномских гильз сделают несколько ящиков, и я их Бороде сбуду. А в следующий приезд деньги привезу. Сорок пять от прибыли мне, сорок пять изготовителю, а десять… Ну, вы сами все слышали.

После окончания переговоров и после того, как мы с ней распили по бутылочке темного холодного пива, она убежала по своим делам, а я пошел в кабинет Дарри, откуда он руководил всем этим своим немалым хозяйством. Теперь мне надо было с ним об одной новой конструкции поболтать. Лучше него никто на новинки не реагирует, даже среди гномов.

Кабинет у Дарри был серьезный. Если бы не отсутствие окон, то и не скажешь нипочем, что под землей. Хотя, какой к демонам «под землей»? Внутри горы все вырублено, мы сейчас, небось, этаже на десятом вверх, недаром вся дорога на каре шла по спирали и все время на подъем. Кабинет был велик, посреди него стоял могучего, истинно гномьего сложения, письменный стол. За столом стояло колоссальных размеров кресло, обитое шкурой виверна, в кресле восседал некто с лопатообразной рыжей бородищей, заплетенной в косицы. Дарри, значит.

Помимо бороды привлекали внимание задорно посверкивающие голубые глаза, которые унаследовала от него доченька, и совершенно людского покроя и рисунка вязаный свитер с вывязанными по плечам синими оленями. Надо же, прикупил ведь где-то. А почему бы и нет, собственно говоря?

– Привет и почтение Королю-под-Горой. – поприветствовал я Дарри титулом, вычитанным в детстве в какой-то книжке.

– Как-как? – удивился Дарри. – Под гору говно стекает, а я – на горе. Садись.

Он указал на широкое кресло перед собой, куда я не замедлил свалиться. Утомился я с его доченькой, еле ноги держат.

– Сторговались с Варой? – спросил он.

– А как же! К взаимному удовлетворению. – кивнул я.

– Это хорошо. – порадовался за нас он.

– А то! – согласился я с ним на все сто.

– С чем пожаловал? Показывай чертежик, я вижу.

– Как скажешь.

Я развернул небольшой лист бумаги, положил перед ним на стол. Он поглядел, прищурился. Затем сказал:

– Ну, форму для отливки сделать за колокол можно. В чем проблема?

– Ни в чем, лишь бы точность соблюсти.

– А в чем хитрость? – прищурился он.

– В том, что я пока сам не знаю, сработает ли.

– Вот как!

– Вот так. Я про такую систему из книг узнал, ее раньше в артиллерии пользовали, в старом мире, откуда мы. Нарезные пушки там были прошлым веком, делали гладкоствольные. Это когда научились стволы подгонять точно.

– А смысл?

– Смысл проще некуда – снаряд в нарезах тормозится. Равно как и пуля.

– Зато потом не кувыркается. – пожал он плечами.

– Если стабилизатора нет. – согласился я, затем нагнулся к чертежу, взяв со стола карандаш: – А так смотри: делаем под двенадцатый калибр остроконечную стальную пулю, с нормальным стабилизатором. Вот она. Так?

– Ну. – кивнул Дарри.

– Дальше делаем для нее четыре вот таких мягких отливки, и в них берем пулю как в скорлупу, чтобы ствол изнутри сталью не драть. Так?

Я обвел карандашиком нужное место на чертеже.

– Верно, иначе стволу кранты. – согласился Дарри, разглядывая чертежи.

– Вот и я говорю. А так пуля до конца ствола пойдет в свинцовой оболочке, затем вылетит… вот эти маленькие загогулинки видишь? Тут чуть наискосок взято?

– Ага, вижу. Зачем? – нахмурил он брови.

– Затем, что аэродинамику учить надо. – покровительственно сказал я. – Пуля вылетает, и вот эти четыре дольки, что сердечник оперенный защищают, начинают помаленьку расходиться в стороны. А сам сердечник, то есть пуля, за счет большого стабилизатора летит прямо.

– А смысл? – повторил Дарри, пожав плечами. – Ну выиграешь ты чуть-чуть скорости, одну десятую, не больше.

– Вот и хрен ты угадал, каменная голова. Думай лучше.

– Чего это лучше? Сам дурак. – обиделся Дарри. – Объясни нормально, а то в зубы дам.

– Вот вечно с вами, гномами так, в зубы, в зубы… Сюда смотри. Вот рисую… Канал ствола, вот из него пуля вылетает. Пуля тяжелая, ствол гладкий, обтюрация неполная, немного теряется скорость… вот она вылетает, а ей газы под задницу, вот сюда. Как пендаля. Она и закувыркалась.

– Ну, это если пороха переложить в патрон! – заспорил Дарри. – Если не перегружать, то никакого пендаля не будет.

– Именно! Золотая голова ты у меня.

– А врал, что каменная. – попенял он мне.

– Рудное золото, еще не добытое. – отмахнулся я. – Пока все больше порода. Пустая.

– Поболтай у меня.

– Болтаю. Значит, если пуля у нас стабилизированная, а по стволу движется в коконе, то мы можем не бояться увеличить навеску пороха. Ты сколько кладешь?

– Если казанский порох, то ровно миллимарку. Тютелька в тютельку.

– Попробуй полторы положить.

– Закувыркает!

– А вот хрен в зубы! Стабилизатор не даст! Главное, на поддончик ее аккуратненько так… Полетит раза в полтора быстрее, и по настильной траектории. Вот так.

Я быстро нарисовал на листе вычисленную траекторию полета пули. Затем нарисовал четыре расходящихся пунктира в стороны, изображающие доли оболочки, отвалившиеся от пули после вылета из дула.

– Погодь, погодь… – остановил меня гном. – Это что получается… Значит, ты хочешь, чтобы твой сердечник бил далеко, как винтовка, а заодно любой доспех прошибал, недаром ведь ты стальной просишь. Так?

– Верно.

– А если близко залупить, то кроме сердечника ты всаживаешь еще четыре кривых картечины, эдак по три миллимарки каждая весом, так?

– Верно. – подтвердил я. – Кусочки эти начинают понемногу в сторону отходить, и если метров с десяти в кого то закатать, то как картечью выйдет. В середине одна бронебойная и по краям четыре мягких. В общем, если я все правильно посчитал, то получим такой патрон, которым из ружья можно стрелять точнее чем из винтовки на расстоянии, а если близко, то ружье ружьем и останется – все кишки размотает.