У Великой реки - Круз Андрей "El Rojo" - Страница 209

Утром гномы, наняв конный экипаж, направились к барже, чтобы забрать с нее пулемет и оттащить его на обмен. Я решил в процесс не вмешиваться, потому что с соплеменником они сами лучше договорятся обо всем. Что касается оружия, да и вообще всякой техники, гном ни о единой гаечке не забудет. А мы же втроем решили провести разведку возле речного порта, с резонной целью бросить взгляд на подворье Созерцающих, на владения ас-Мирена, да заодно и на гостинчику "Хромой разбойник".

С утра, к нашему удивлению, в Гуляй Поле на улицах тоже было многолюдно, только вместо праздношатающихся отдыхающих улицы заполнили купцы, приказчики, какие-то мастеровые, по направлению к базарной площади, образовавшей центр города, катили телеги и редкие грузовики, в общем, похоже было даже на самый обычный город. Окна борделей и игорных домов были закрыты ставнями, огни не горели, вышибалы не топтались на крыльце. И даже бандиты исчезли с улиц – они, видать по всему, тоже народ ночной. Не то, чтобы совсем исчезли, но было их мало, и на глаза они не лезли.

Пошли мы снова пешком, втроем. Маша вышагивала в середине, со своим авторитетным медальоном на груди, Лари, вдруг, к моему удивлению, нацепившая знак тифлинговского сообщества телохранителей – два платиновых скрещенных меча на стальной цепочке, шла чуть справа и сзади, честно выполняя обязанности охранницы, держа в руке, затянутой в перчатку, перекрученный латиг. Ну и я плелся левее, потерявшись в тени двух столь важных особ. А то, что они важные, сомнения ни у кого не вызвало. Приказчики в лавках, куда мы по пути заглядывали, спину гнули и шапку ломали, а те из них, что из аборигенов, обращались к нашей исключительно "Владеющая", что подразумевала, что владеет она Силой. Ну а что, не правда, что ли?

Так, степенно, заходя в каждую лавку по пути, мы дошли до порта. Но вышли к нему не с той стороны, где высадил нас вчера из лодки "капитан рейда", а с противоположной, со стороны набережной, где прогуливалась по вечерам тутошняя публика. Тут и сейчас было многолюдно, на набережную были открыты окна трактиров, откуда доносились голоса и звон посуды – публика завтракала. Устраивать же открытые веранды на манер того, как поступают в городах пришлых, здесь не привыкли.

В порту тоже было шумновато, туда подъезжали трудяги "полевички", с которых на пришвартованные вдоль набережной хаусботы сгружались припасы, за разгрузкой которых бдительно следили дружинники владельцев этих плавучих домов – у каждой сходни по одному. а то и по двое топталось. Я еще подумал, как умно устроили пирс для хаусботов – они словно вторую сторону домов у этой набережной образуют.

Я огляделся. Высокая островерхая крыша, крытая начищенным медным листом, в глаза бросалась сразу. На коньках ее торчали два флюгера в виде горгулий. Сам особняк разглядеть было трудно, его вместе с двором окружал высоченный забор, но все равно было видно сразу – домина огромный. И наверняка не один за этим забором, судя по всему.

Мы не торопясь. словно прогуливаясь, пошли вдоль забора, искоса поглядывая на его верх – исключительно на всякий случай. Да, такой и Лари не преодолеет, наверное. Мало того, что подняли его метра на три, так там поверху и колючка, и лезвия. и магическими сторожками тянет так, что под зубами зудит. Серьезная защита, даже не суйся.

Ворота были приоткрыты, но перегорожены натянутой цепью, и прямо в них стояли трое в коже, с СКСМ на плече. У одного из них на поводке была огромная. с теленка размером, мохнатая собака, развалившаяся сейчас на тротуарных досках и тяжело дышавшая, вывалив розовый язык. Становилось жарко.

Охрана проводила нас заинтересованными взглядами, но заинтересовало их не наше подозрительное поведение, а исключительно стати женщин. Ну. это простительно, я и сам на них, стати эти, все время поглядываю, очень уж впечатляют.

Забор ас-миренового подворья вытянулся метров на двести, наверное, не меньше. Но самым главным из того, что нам открылось, было вовсе не это. Сразу за его забором потянулся еще один, не хуже укрепленный, сколоченный из могучих, укрепленных волшебством досок, перемежаемых через каждые десять шагов мощными столбами. И на каждом столбе была привинчена литая бронзовая табличка с изображением обнаженной четырехрукой женщины со злым лицом, высунутым длинным языком-жалом, сидящей скрестив ноги. В двух нижних руках она держала за волосы отрубленные человеческие головы, в верхних же у нее был кривой меч и чаша. Кали, владычица Смерти и Ужаса.

Это что получается? Ас-Мирен, сбежавший из Вираца за подозрение в связи с орденом Созерцающих, здесь с ними через стеночку перестукивается? Небось и в гости ходят, на блины и наливочки? Эх, и почему тогда "Камера знаний" его вину не смогла доказать?

За забором возвышалось каменное, что редкость для этих мест, здание храма. Не слишком большого, но поражающего массивностью стен. Откуда-то со двора доносилось позвякивание бубенцов, словно некто лениво встряхивал бубен. Ворота храмового подворья тоже выглядели серьезно, такие и грузовиком с ходу не вышибешь. Толстенные дубовые плахи, соединенные мощными железными полосами. На каждой створке грубо откованная железная эмблема – круг с тремя направленными вниз шипами – "Кровоточащее солнце Кали".

– Силу чувствуешь? – спросила Маша.

– Чувствую.

Действительно, даже через фон магических сторожей со стены мощно, хоть и едва заметно при этом тянуло Силой, причем такой пугающей мощи, что хоть мы и шли по противоположной стороне улицы, хотелось сбежать вообще. Сила была приглушенной, словно замкнутой в себя. Так, на грани слуха, скорее желудком, ты даже не слышишь, а ощущаешь дыхание спящего дракона. И понимаешь, что разбуди его, и от громового рева содрогнутся земля и небо. Так было и здесь.

Ощущали злую Силу не только мы. Идущие по улице, не замечая того сами, переходили на противоположную сторону, приближаясь к храмовому подворью – никому не хотелось к нему подходить.

– Это алтарь. – пояснила Маша, прищурившись и глядя на черно-чешуйчатый конус крыши храма, поднимающийся над стеной. – Я его даже вижу. Он сейчас собирает силу, поэтому мы его почти и не чувствуем.