У Великой реки - Круз Андрей "El Rojo" - Страница 159

Но сначала надо взлететь, а для этого его следовало завести, выкатить из ангара, проехать на нем до начала полосы, развернуться, разогнаться, оторваться от земли, набрать высоту… И все это под винтовочным и пулеметным обстрелом. А возможно, что и артиллерийским. Больше похоже на попытку самоубийства. Противник как раз по другую сторону аэродрома пристроился, на опушке леса. Правда…

– А что, у вас за летным полем вал, что ли? – спросил я комэска.

– Нет, естественный бугор. Но полосу так проложили, чтобы из леса никто не пальнул в самолет, если банда какая налетит. Мы же днем их обычно открыто держим.

– Так саму взлетную полосу обстреливать не получится?

– С фланга не получится. А продольным огнем она накрывается запросто. Про артиллерию молчим. – ответил разведчик. – Ты нас за дураков то не держи.

– С какой стороны простреливается? Отсюда не пойму… – спросил я, шаря стеклянными буркалами бинокля по лесным опушкам.

Возле наблюдательных щелей бетонной коробки НП начали биться пули, но внутрь пока не залетали. Щели здесь по уму сделали, и рикошета не будет, и попасть в них даже снайперу сложно, и смотреть наружу удобно, мертвых зон нет.

– Простреливается с обеих сторон. При развороте самолет обязательно подловят, и при взлете будут прямо в брюхо лепить. – сказал комэск.

– И что? – оживился, словно поймав какую-то мысль, начальник разведки. – Глубина порядков у сипаев наверняка никакая, оттуда же они прорыва не ждут. Считай, одна шеренга обстреляет, и та редкая. Крупнокалиберных пулеметов мы у них пока не заметили, единые бьют по нам. Вполне может взлететь машина.

– Взлететь может. – вздохнул летчик. – Но пока эта корова летающая разворачиваться будет на престарте, его из обычных пулеметов успеют в клочья разнести. И площадь плоскостей у него такая, что только слепой не попадет.

– А снайпера на что? Есть снайпера в форте? И весь огонь на ту сторону резко перекинуть, чтобы голову поднять боялись. И успеет развернуться. – оживился я.

– Можно попытаться. – задумчиво сказал комендант. – Если скрытно огневые средства подтянем на ту сторону, да ударим разом – головы они точно попрячут. И дым, опять же, можно пустить. Как взлетать с дымом? Получится?

– Если по уму пускать, а не все вокруг затянуть, то получится. – кивнул Порошин. – Сам машину поведу, взлетим. И делать это надо завтра с рассветом. На левом фланге задымим, на правый фланг солнце в глаза будет, а когда взлетим – то и рассветет. И со светом ударим.

– Тогда надо пытаться. – сказал комендант. – С чего начнем?

– С того, что спросим зампотеха, когда он намерен установить и запустить движок с «Аннушки», что я приказал ему переставить. «Громовержец» у нас сейчас на одном моторе. – ответил Порошин, а мне сразу вспомнился случайно услышанный разговор его со штабс-капитаном – начальником техслужбы эскадрильи.

Действительно, если дело на первый взгляд казалось безнадежным, то по некоторому размышлению таковым уже не выглядело. В любом случае, стоило попытаться, потому что было ясно – не сейчас, так к вечеру, в крайнем случае – под утро, но нас сомнут. Бетонные колпаки ДОТов минометам не взять, но стены с проволочными заграждениями развалят, пушки разобьют, дыма напустят и всей массой в форт ворвутся. И тогда, как выразился персонаж из романа Стивенсона, «живые будут завидовать мертвым». Средневековье, чего же вы хотите?

Обстрел все усиливался, и я выглянул в амбразуру, обращенную во двор форта. Там никого видно не было, все укрылись в вырытых и обустроенных за вчера щелях. Лари была с Машей, которая к утру более или менее оклемалась, и была способна самостоятельно ходить, и даже бегать, если не долго. Когда во дворе разорвалась первая мина, до щели она все же скорее добежала, чем дошла.

Машина все еще была цела. На дощатых дверях, снятых с сарая, какими я ее укрыл спереди, видны были в бинокль следы осколков, но сама машина был цела. Стена форта защищала ее от прямого попадания, мины рвались дальше. Ну и слава богам, мне вторую такую по деньгам ни за что не потянуть. А вот стоящий рядом с моей полуторкой «Полевик» Иваныча, содержателя гостиницы, пострадал. Даже радиатор вытек, под капотом и передними колесами пикапа растеклась немалая лужа. Вот такие дела у Иваныча – машина накрылась, да и гостиница, видать, не долго простоит. Застрахован хоть?

Прямо над нашими головами, над бетонной крышей НП, разорвался шрапнельный снаряд. Даже из-под толстого слоя железобетона были слышны визгливые рикошеты свинцовых пуль, которыми он был начинен. К счастью, такой поворот событий предвидели, и щели в крепостном дворе имели еще и противошрапнельные козырьки.

– Всерьез они за нас взялись. – сказал комендант.

– Похоже на то. – согласился начальник разведки.

Затем вражеская батарея после первого пристрелочного выстрела дала залп, и над фортом разом расцвели четыре серых облачка шрапнельных разрывов. Затем еще четыре – это ударила вторая батарея. Похоже, противник рассчитывал шрапнельным обстрелом блокировать перемещение подкреплений по территории форта, а минометами нанести основной ущерб. Мины тоже били по территории с завидной методичностью.

С нашей стороны, но довольно вяло, опушку леса обстреливали ротные минометы, кидающие свои легкие мины в ту сторону с резкими хлопками и противным визгом. Не думаю, что от их огня эффект будет, но не сидеть же вообще без дела?

– Так, даю команду на подготовку машины. – сказал комэск.

Я перевел бинокль на речную пристань, которая неплохо просматривалась с этого места. Столб черного дыма, поднимавшийся от взорванных сторожевиков, уже развеялся. Оба кораблика лежали с огромным креном в воде, сев на дно, задрав стволы пушек в небо. Там, кстати, кто-то суетился, похоже, что потопленные сторожевики решили раскулачить. Ну, это дело понятное. Кто удержится… Интересно, командир отряда речной стражи живой еще? Если нет – трибунал ему гарантирован. А затем рассвет, стенка и отделение комендачей. Такое растяпство никому не прощают.

Там было пришвартовано немало самоходных барж, и даже небольшой лесовоз с грузом доски. А вот противника возле пристаней особо видно не было, разве что иногда пара голов мелькала за баррикадой, собранной из штабелей кирпича. И на баррикаде пристроился «максим» на треноге. Верно, кто к пристани прорываться будет? Это или через весь город идти, занятый противником, или спрыгивать со стены и бежать вдоль нее под обстрелом из леса. Не реально, не первый взгляд. Пулеметного расчета на оборону за глаза хватит.