У Великой реки - Круз Андрей "El Rojo" - Страница 154

Вот так бывает, когда Сила уже набрана в себя, но в заклинание не вылилась. В клочья разрывает. Это тебе, уроду, сам знаешь, за кого.

С моей стороны коридора уже никого не было, но поручик вовсю перестреливался как минимум с двумя или тремя противниками, на мгновение высовывавшимися в коридор из дверей, чтобы выпустить пулю в его сторону. Гремели выстрелы, свистели пули по всему коридору, сыпалась труха из бревенчатых стен, в лучах лунного света, выбивавшегося из открытых дверей, плыла пороховая гарь.

Воевать так можно было до бесконечности, но нам повезло. Услышав, как я крикнул поручику: «Колдуны готовы», его противники решили оборону больше не держать, а лихо повыскакивали из окон второго этажа. И нам осталось послушать стрельбу Полухина со своим товарищем, которых мы предусмотрительно посадили там в засаду.

А затем я подбежал к окну, зажег фонарик и начал крутить им перед собой. И через несколько секунд из-за угла «Улар-реки» показалась быстро набиравшая скорость полуторка, в кузове которой виднелись приземистые силуэты гномов.

– Вниз! Наши! – крикнул я поручику, а сам рванул вниз по лестнице, подобрав у одного из противников новенькую СВТЕ с подсумками. Добыл ведь где-то, гаденыш, да не впрок пошла – подох. Вот теперь то карабин может мне пригодиться, все как я и предсказывал.

Поручик побежал следом, по пути тоже подхватив какую-то винтовку с пола, исключительно на инстинкте сбора трофеев. Мы с грохотом сапог ссыпались по деревянной лестнице на первый этаж, я присел на колено возле того мужика, что получил пулю в живот. Проверил пульс на шее и разочарованно покачал головой. Отмучался. Подхватил с пола еще и его карабин, а затем мы пробежали общим залом до окна, как раз вовремя, чтобы встретить машину с той стороны, и Полухина с Игнатом с тыла.

Едва машина остановилась под окном, как четверо гномов, подхватив могучими руками две пятидесятилитровые бочки с бензином из кузова, лихо закинули их нам в окно. Из моих запасов бензин, не дай боги, потом не восполнят потерю! И нам осталось лишь отбить у них плотные пробки, а затем наперегонки выскочить в окно, забросив внутрь зажигательную гранату гномьего изготовления. И едва мы отъехали метров на сорок, как внутри трактира «Отставной К. барабанщик» рвануло, из всех окон первого этажа вырвались длинные языки клубящегося пламени, крыша словно подскочила над трактиром, и вскоре все здание окуталось пламенем без всякой надежды на то, что его удастся погасить.

Орри, сидевший на моем месте, за рулем, прибавил газу. По нам начали постреливать из других мест, где засел противник, но неточно. Мы так и рассчитывали, что пламя пожара не даст толком прицелиться в нас, не разглядеть будет темно-серую машину в темноте на фоне серой же стены. Так и вышло. И через полминуты мы вновь нырнули за спасительный угол «Улар-реки».

Там нас уже ждали все, кто оставался в здании. Машу держали под руки, усатая домоправительница прикладывала ей к носу белый платок, пытаясь унять кровь, вытекавшую из ноздрей тоненькими, черными в темноте струйками.

– Перенапряглась? – подскочил я к ней, затем не удержался, расцеловал, ощутив на губах вкус ее крови.

– Ты чего? – слабо улыбнулась она.

Даже губы побледнели, как у вампира стали.

– Как это чего? Ты своими светляками у колдуна щит сбила?

– Получилось? А я и не надеялась. Почувствовала, что там дело плохо, и прямо в окно запустила их, даже тот щит, что второй колдун держал, пробила.

А то я не понял. Странно, что она после такого перенапряжения вообще еще в сознании. Приходилось видеть, как после такого колдовства на износ людей в больничку на рогожке относили. И хорошо, если оправлялись потом.

– Не помешала?

Ну вот, сюрприз за сюрпризом. Из темноты, из-за спин собравшихся, в пятно лунного света вступила Лари.

– Не успела сказать – Лари вернулась. – слабо, но вполне искренне улыбнулась Маша.

– Да уж вижу. Могла и не говорить.

Я повернулся к неуловимо улыбающейся по своему обыкновению демонессе. Выглядела она так, как будто ничего и не случилось. Одежда в идеальном порядке, поза изящна, сапоги без пылинки на них. Как удается? Ясно же, что не в карете сюда приехала.

– Ты как сюда попала? – поразился я.

– По стене.

Она показала рукой в перчатке на городскую стену в трех десятках метров от нас.

– По стене?

Это было бы возможно, если бы на верхушку городской стены не целился с гораздо более высокой стены форта пулемет. Который как сор веником смел бы любого с ее вершины. Именно поэтому противники и не рисковали идти с той стороны. Командование гарнизона атаку с этой стороны предвидело и защитило направление по максимуму.

– С «Покрывалом мрака».

Она вытащила из кармана своей крутки за тонкую цепочку круглый черный камешек, оправленный в серебро. Покрутила на пальце перед собой, от чего от камешка расползлось маленькое облачко тьмы, быстро рассеявшееся.

Вот те раз, а я и не знал, что у Лари такой полезный амулетик имеется. Это то самое «покрывало мрака», которым защищался от наших пуль бхут-трактирщик. Впрочем, много я вообще о ней знаю? Почти ничего. Знаю, что она в розыске за всевозможные хулиганские художества, и что вообще склонна к необдуманным поступкам – драка с наемниками в кабаке тому подтверждение. И знаю, что красива она чертовски, что о ней, демонессе, сказать язык легко поворачивается. И все, больше ничего не знаю. Болтает она много, а вот говорит при этом мало. Тоже талант.

– Во… а это что такое?

Как то за общей суетой я совсем не заметил то, что она не одна. Под стеной дома сидела фигура с мешком на голове и в уже хорошо знакомом черном клобуке, правде, без амулета на груди. На том месте, на стальных цепочках, висел хорошо мне знакомый с виду «Внутренний Щит», но только не казенного тверского образца, а неизвестного мне изготовления. Руки у сидящего были скованы за спиной чем-то, здорово отдававшим магией. И оттуда шла цепочка, тянувшаяся непосредственно в затянутую неизменной перчаткой ладонь демонессы.

– А кто это? – переспросил я.

Лари обернулась к пленнику, посмотрела на него так, как будто только увидела, затем пнула его под ребра так, что тот охнул и согнулся пополам, после чего сильно постучала по накрытой мешком голове рукояткой латига и спросила: