У Великой реки - Круз Андрей "El Rojo" - Страница 151

– Хорошо. – ответил хозяин и пошел наверх по скрипящим деревянным ступеням.

Саломи, жена Полухина, пошла следом, держа карабин на сгибе локтя, а громоздкая домоправительница осталась у лестницы.

– Сигнал какой? – спросил стоящий в темном углу Старейшина Рарри.

Если бы не обычное для всего их гномьего племени сопение, его и не разглядеть бы там было.

– Говорил же, фонариком кругами размахивать буду. И тогда уже не задерживайтесь, сразу дуйте к нам, что есть дури. Понятно?

– А чего тут непонятного? Ты уж нас совсем то за дураков не держи. – хмыкнул гном.

А я и не держу, просто привычку имею в такие моменты повторять все по двадцать раз, чтобы потом не оказалось, что кто-то кого-то неправильно понял, и от этого все накрылись известно чем.

– Ну что, все обсудили? У кого вопросы или что?

– Да какие тут вопросы. Ждем сигнала – и пошли. – сказал поручик.

Я пустил по кругу флягу с чаем для ночного зрения. Нам сейчас каждая малость пригодиться может. И действительно, через пару мнут темнота вокруг как будто немного раздвинулась, превратившись скорее в сумерки.

Ждать сигнала пришлось недолго. Послышался негромкий свист с улицы, и из верхнего окна в темноту выплыли четыре маленьких, но ярких светящихся шарика, выстроившиеся в одну линию и медленно поплывшие в сторону длинного здания «Барабана».

– Сигнал, пошли! – махнул рукой поручик, и мы по одному выскочили в окно первого этажа, оказавшись на стоянке машин.

Затем, сильно пригнувшись, я перебежал в тень, отбрасываемую на пыльную землю городской стеной. Недаром мы именно в это решили пойти на наше рискованное дело – тень должна довести нас до ближайших заборов, а до них не меньше двухсот метров. Не доведет – и нам кранты.

Следом за нами через окно на улицу полезли гномы. Их часть операции не менее важна, чем наша. А у Орри Кулака особо почетная задача – не загубить мою полуторку. Мне такую потом в жизни не купить, если только Пантелея не изловлю, и в Контрразведку его не представлю.

Вроде пока все тихо. Внимание всех сидящих в «Барабане» должно быть приковано к четырем светлячкам, летающим над площадью подальше от нас, крадущихся в тени. Они должны изображать некое опасное и доселе невиданное чародейство, угрожающее засевшим в трактире.

А светлячки действительно целое представление устроили. Выстроившись в линию, они, издавая заунывный вой, неумолимо приближались к позициям противника. И я даже чувствовал короткие уколы магии с той стороны – кто-то пытался прощупать, чем может им угрожать эта новая напасть. Хорошо бы, чтобы и не удалось, не хрен им щупать.

Я пошел первым во главе нашего маленького отряда. Пока никто не шумел, тревогу не поднимал, по нам не стрелял. Если удастся дойти до заборов, то можно быть уверенными, что наш маневр остался незамеченным – не будет лучшей возможности перещелкать нас, как в тире, чем именно сейчас, когда мы выстроились вдоль высоченного частокола городской ограды. И магии никакой не надо – освети нас обычной ракетой или фонарем – и пали на выбор. Но пока боги миловали.

Чем ближе спасительные заборы, тем быстрее бег. Краем глаза вижу, что светлячки начинают разгораться ярче, неуклонно приближаясь к окнам трактира, а кто-то с той стороны на всякий случай начинает выставлять щит. Я чувствую, как оттуда потянуло магией, и неслабой. Успели от жертв набрать Силы эти уроды. Ну, ничего, дай только ближе подойти, и там мы вам такое устроим…

Со стороны форта начали постреливать из винтовок и пулемета. Так тоже задумано, теперь нам шум понадобится. И чем больше – тем лучше. Из «Барабана» тоже начали отвечать – позиционная перестрелка штука заразительная, хоть в большинстве случаев бесполезная. Разве что спать друг другу мешают.

Вот и забор. Осталась последняя трудность – перебраться через него без шума. Как только мы за ним окажемся, то нас из «барабана» никак не разглядеть будет. А мы прямо к его окнам подойти сможем. Главное – чтобы за самим забором засады не было. Недаром мы просили сегодня в эту сторону крепостную «спарку» бить почаще – чтобы отбить охоту шляться здесь без дела.

Присели на колено. Я уперся руками в шершавые доски высокого забора, еще раз огляделся. Не похоже, что нас заметили. И светляки машины видны прекрасно, к тому же слепить должны тех, кто на них глазеет, ночного зрения лишать.

– Давай, руки!

Двое мужиков сцепили ладони замком, и я встал в их замок левой ногой.

– Толкай!

Рванули они меня вверх хорошо, я в одно касание оказался на противоположной стороне. Почти бесшумно приземлился. В другое время кур бы всполошил в близлежащем курятнике, но теперь это не страшно – они там и так бились как сумасшедшие, напуганные стрельбой. А собаки, к моему счастью, во дворе не оказалось – пристрелили собаку. Недаром мы сегодня время от времени днем слышали выстрелы, сопровождаемые собачьим визгом. Мародеры хозяйничали и местные кабыздохи им кругом помеха.

Едва коснувшись земли ботинками, я вскинул «маузер» уперев его прикладом в плечо. Ну, теперь только сунься кто-нибудь! Но никто не сунулся – мой маневр прошел незамеченным. Я стукнул ладонью в заборную доску – путь свободен.

Через несколько секунд рядом со мной оказался весь отряд. Даже Полухин перебрался без проблем. С минуту сидели, оглядываясь, прислушиваясь к нервно разгоравшейся перестрелке. Винтовочные выстрелы сухо лопались в ночном воздухе. как будто кто-то сухие доски ломал о колено. Отбойным молотком вмешивался в какофонию крупнокалиберный пулемет, звонко лязгали очередями ПК. Несколько раз разорвались мины из маленьких ротных минометов – толку от них ноль, но все равно шум.

– Пошли. – скомандовал я.

Я как всегда оказался в головном дозоре. Впрочем, кто прослужил кроме меня пять лет в эскадроне конной разведки? Только Полухин, но у него уважительная причина, почему он не может вперед соваться. Спасибо, что вообще с нами пошел. А поручик, хоть и не дурак, а все же штабист, у меня к самому себе доверия больше, знаете ли.

Мы быстро выбрались со двора в узкий темный переулок. В нем тоже никого. Но все равно я оглядывался по сторонам не меньше минуты. Точно никого. Пересекли еще один двор. Вскарабкались на забор, снова долго высматривали признаки врага в переулке. И снова никого. Наверное, если кто и был, то убежал участвовать в перестрелке. Или наоборот – от нее подальше.