У Великой реки - Круз Андрей "El Rojo" - Страница 129

А так все со стен как на ладони. И караулит их не меньше чем шесть бойцов, да еще при двух пулеметах, на вершинах двух башен, как раз по углам поля. И с верха кордегардии присматривают. Если случится что-то вроде вторжения туманных болотников, насчет которых даже и не понятно по сей момент, телесны они или нет, то достаточно будет сверху запустить пару световых винтовочных «тромблонов», и они разбегутся. А попадись им, малозаметным и совершенно бесшумным тварям, часовой – оставят то него изъеденный кислотой костяк.

Стены, равно как и всевозможные башни – от нечисти защита неплохая. Сквозь стены проходить никто не умеет, что бы там обыватель не болтал. И летающей нечисти почти что не бывает. Редко-редко когда встречается, так все больше по земле, вроде нас многогрешных, ходит. Так что на стенах с витками колючки поверху часовые если и не в полной безопасности, но и в немалой. Риск быть схарченным за пределами городских стен выше раз в двадцать, наверное.

У входа на башню над кордегардией, в полосатой черно-белой будке, стоял еще один часовой из взвода охраны аэродрома. Он остановил нас, по предъявленных пропусков, выписанных Полухиным, ему хватило. Он кивнул, вернул их нам и укрылся от жаркого уже солнца в своей будке. Начало мая обычно уже очень теплое.

В кордегардии было две двери. На правой была табличка «Караульное помещение», а за левой была лестница, идущая выше. Башня насчитывала два этажа. Второй этаж занимала комната дежурных пилотов и комната побольше – для технического персонала. Комэск же сидел на третьем этаже башни, откуда через широкие и распахнутые настежь окна открывался прекрасный вид на все летное поле.

Комэском был уже немолодой, лет сорока капитан в темно-синей форме с голубыми петлицами, на которых поблескивали золотые крылышки с винтом, и в пилотке с голубыми кантами. Он о чем то отчаянно спорил с таким же немолодым штабс-капитаном, одетым в рабочий комбинезон, с такими же петлицами, но со скрещенными молоточками технической службы.

– Мне на ваши, Сергей Сергеевич, проблемы, плевать с этой самой вышки! – говорил комэск. – У меня боевых распоряжений на год вперед уже накопилось, начальство вот уже куда село, и ножки свесило!

Он громко похлопал себя по красной шее широкой мясистой ладонью.

– У «Громовержца» ресурс двигателя израсходован. У него уже почти двести часов налета. – заявил в ответ басом штабс-капитан. – Как он вообще летал в последний раз, лично мне неясно. Все. Я такое в полет не выпущу, и если угодно, Петр Игнатьевич, запишу о том свое особое мнение. Летайте «Аистами», на них движки поменяли. Или «Гусями», с подвесным вооружением.

– «Гуси» тоже все расписаны. Один вы, как заместитель по технической части, отсылаете аж в Ярославль, за запчастями. У второго, с ваших же слов, тоже неполадки. – ехидно заявил комэск.

– Если сажать его как пьяный с трактирного крыльца падает, то будут неполадки. У него обе стойки шасси под замену. – не менее ядовито ответил штабс-капитан. – И сажал самолет не кто-нибудь, а зам по летной подготовке. Это к вопросу о подготовке.

– Замечательно. – вздохнул капитан. – Какая ни есть – а подготовка. На нем мотор новый? В таком случае озаботьтесь снять сегодня же мотор с «Гуся» и переставить на «Громовержца». И меня не волнуют проблемы с личным составом, недостатком времени и прочим – завтра в семь утра «Громовержец» должен вылететь по вызову егерей. Все, Сергей Сергеевич! Далее не обсуждаем. Задачи нарезаны на него, а вооружение на транспортнике – это насмешка и порнография.

Этой фразой комэск пресек уже готовые к выдаче контраргументы зампотеха. А я подумал, что егеря, наверное, банду где-то нащупали. «Громовержцев» обычно в таких случаях и используют, очень, знаете, популярная машина. Подлетает, куда укажут, и ложится в пологий вираж. А в четыре бортовые бойницы высовываются рыльца двух четырехствольных пулеметов «Коса» и двух крупнокалиберных спарок. Свистнет пневматика, придавая блокам стволов «Кос» начальное вращение, завоют насосы, погнавшие охлаждающую жидкость в кожухи крупнокалиберных, и огненные плети хлестнут по земле, пробивая древесные стволы, крыши, кося врагов. Не замолкая, не отворачиваясь, пока не разнесут все, что видят. А «Громовержец» не торопясь, плавно, как по ободу тарелочки, «круговым барражем», будет продолжать облетать то место, которое пытаются превратить в мелкую труху четыре пулеметчика.

Обычно после визита этой воздушной мясорубки егерям остается добить или арестовать для виселицы пару-тройку ошалевших разбойников. В свое время мы так и действовали против эльфов – обнаруживали и вызвали. Никакая артиллерия не работала с такой эффективностью.

Сердито сопящий зампотех вышел из помещения, а комэск уставился на нас, явно только что заметил.

– Здравствуйте, господа. Чем обязан? – сухо спросил он, недовольный нашим явно неуместным вторжением.

– По поручению департамента Контрразведки, проводим розыск убийцы и особо опасного государственного преступника. – казенным голосом заявил я.

Лари промолчала, оценивая покуда, как ей лучше себя повести.

– Вы агент Контрразведки? – спросил капитан.

– Никак нет. Свободный охотник.

Я вытащил из-за пазухи свою серебряную бляху, показал.

– За головами охотник, что ли?

Степень дружелюбия в голосе капитана и так была невысока, а тут вообще упала ниже точки замерзания.

– Никак нет, господин капитан. Охотник на чудовищ, нечисть и прочих вредных тварей. – представился я с оттенком гордости. А что, нельзя?

Капитан кивнул, сказал самую малость дружелюбней:

– А, из этих… Это лучше, а то охотников за головами у нас принято теперь с крыльца спускать. А почему вам сыск поручен?

– Преступник такой. – пожал я плечами. – Колдун и с нечистью знается. По специальности работаю, если можно так выразиться.

– Вот оно что. – кивнул комэск. – Чем могу, как говорится?

Я достал из нагрудного кармана блокнотный листочек, на котором дежурный унтер-гитарист записал нам нужную цифирь, и прочитал с него:

– В начале июня прошлого года у вас было пять вылетов на «Аисте» с чиновником из Департамента землеустройства. Летал чиновник с подпоручиком Варенецким, каждый раз в разные точки. Третий полет был над Дурным болотом.