У Великой реки - Круз Андрей "El Rojo" - Страница 113

Ценили ремесленников, целителей, чародеев. Тот же гончар-горшечник вполне мог рассчитывать на такое разрешение – местное население не любило покупать посуду фабричной выделки. Да и никто не любил, с тех пор, как узнали, что правильно и индивидуально нанесенные на каждую тарелку или чашку руны позволяют избегать болезней, отравлений и всяких прочих безобразий. А от фабричной посуды такого ждать не следует.

Целителям вообще везде рады были. Волшебная медицина Великоречья сто очков форы давала медицине обычной, и все равно выигрывала по всем статьям. Что для врачей мира старого было неизлечимым, средний деревенский знахарь мог исцелить за неделю.

А вот крестьянин мог рассчитывать на то, что его не выкинут обратно за границу лишь в том случае, если он обращался в Твери в департамент по беженцам, и изъявлял желание осваивать Левобережье, то самое, где сейчас воевали с эльфами. Тогда да, тогда он получал и надел земли, и ссуду на обустройство, и даже гарантию того, что все выращенное будет скуплено государственными чиновниками, буде не удастся продать на рынке.

Был еще и третий путь осесть аборигену в наших землях – предложить себя в прислугу или работники. Но шансы на это имели лишь бессемейные, молодые и сильные. Те же владельцы постоялых дворов с трактирами с удовольствием брали под свою опеку молодых симпатичных девок. По понятным причинам, разумеется, получая гарантированный доступ к телу. Поди, откажи ему, если увольнение почти что равно выдворению, если кто другой не наймет. Ну, или подаваться в крестьянки на Левобережье.

Еще один выход был, но уже своеобразный, – добраться до городов, где процветает «бордельное дело», где и наняться на работу в том или ином качестве. Там, кстати и на тех же подавальщиц трактирных спрос был немал, если нравственные устои или внешность не позволяли становиться труженицами постельного фронта. Если же устои позволяли, то заработать можно было немало. Обирать обладательниц «желтых билетов» не позволял закон, за которым в нашем, например, Великореченске, бдительно следила Анфиса Зверева, а с ней мало кто хотел спорить.

Кстати, зачем такая забота о распутных девках? Вовсе не от гуманности, а всего лишь потому, что старались не создавать возможностей для принуждения занятий проституцией, потому как это чревато криминализацией «отрасли». Департамент Благочиния в Твери справедливо рассудил, что как только в данной сомнительной отрасли публичных увеселений перестать контролировать исполнение законов, так сразу появятся сутенеры, за сутенерами их «быки», а затем весь пучок проблем, включая наркотики, список которых благодаря алхимии и магии был удивительно разнообразен. И после некоторого времени дерьмо лопатой будет не разгрести. А пока над владельцами борделей висит дамоклов меч в виде въедливой и пристрастной Анфисы, каждой «матроне» грозит штраф, исчисленный по принципу «чтоб голова не качалась», а каждой шлюхе – розги, то можно быть уверенным, что все будет пристойно, насколько это возможно в бардаке.

Однако в пограничных со Старыми Государствами землях всегда творилось нечто непонятное и смутное. Феодалы из бесчисленных королевств, герцогств, графств и баронств, естественно, побеги своих крепостных не поощряли, однако не могли склонить к сотрудничеству правительства Новых Государств. Тем, с одной стороны, головная боль местных царьков была, как бы помягче выразиться, до одного места, с другой стороны, они были даже довольны, что заселялись пустующие земли в их собственных княжествах.

Но поощрять побеги напрямую было негоже – это уже хамство получалось, а заодно и вмешательство во внутренние дела. Поэтому все это пустили на самотек, но беглецов, излишне задержавшихся в приграничной полосе, и не нашедших в ней себе места, могли даже выдворить. Для примера, чтобы показать, что раз перешел границу, то дуй прямо к столице. И езжай на левый берег Великой, целину поднимать. Зато с противоположной стороны границы орудовали на всех дорогах шайки поимщиков – самые настоящие ухорезы, обязанностью которых было отлавливать беглецов и возвращать их хозяевам. Ловили на своих дорогах, и на нашу сторону забирались. Бывали случаи даже похищений уже легализовавшихся было беглых.

Сеньоры «из-за речки» шайкам приплачивали, но тем всегда было мало, волчья натура брала верх, и часто они скатывались в банальный разбой на территории Тверского княжества. Благо недалеко было переправлять похищенный товар с машинами в свои земли. И там же можно было легко продать рабов. Таким образом, выходило, что власти сопредельных государств, вольно или невольно, способствовали разбою на дорогах в государстве нашем.

За такими шайками отчаянно гонялись пограничники, егеря, и даже небольшие армии соседних государств, справедливо полагая, что их поведение в сопредельном сильном княжестве может всех подвести под монастырь. Известны были случаи артиллерийского обстрела усадеб особо ретивых сеньоров, а по одному барончику даже самолеты отбомбились десятком стокилограммовых авиабомб. За поощрение деятельности бандитов. И был риск, что рано или поздно бомбы уронят на дворец владетеля.

А еще за головы разбойников назначались награды. И с нашей стороны, и с сопредельной. Награды немалые, но лучше бы их было не назначать. Объявление наград за головы бандитов породило появление в этих краях групп наемников – охотников за головами. Хорошо организованные, чаще всего смешанные по составу, группы прекрасно вооруженных и умеющих воевать «диких гусей», или как их здесь называли – «духов войны». Банды против банд, если угодно. И кто из них лучше – даже непонятно. Если бандиты безобразничали по лесам, то пьяные наемники вечно устаивали проблемы в населенных пунктах. Учитывая, что большинство членов этих отрядов были коренными жителями Гуляй Поля, можно догадаться, что ждать от них следовало чего угодно.

Вот за такого наемника и принял меня поначалу Иван Бочаров. И обрадовался он потому, что понял – не будет никакой пьяной драки, и уехать, не заплатив, я тоже не попытаюсь. Вот и разговорился. Хотя по жизни был мужиком молчаливым, как бревно.