У Великой реки - Круз Андрей "El Rojo" - Страница 104

– Я к вам! – послышался крик Маши.

– Лари, смотри за воротами. – скомандовал я, получив в ответ некое фырканье, в котором явственно читалось: «Раскомандовался тут!».

А сам я сам перебежал вбок, заняв позицию за какими-то пустыми бочками. С этого места мне была видна задняя стена сарая, теперь незамеченным от нас не убежишь.

И магия пропала. Я ее уже не чувствую. Силы твари ограничены? Слишком сильно ранена для того, чтобы держать «покрывало»? И как тварь там себя в сарае чувствует теперь? Не может быть, чтобы она была невредима. Есть одно и главное правило, которое любой охотник знает лучше собственного имени: «Или серебро, или огонь». Любой нечисти вредит одна из этих субстанций. А не нечисти вредит и то, и другое, потому что наносит еще и самые обычные раны. С в случае с огнем – с тяжелыми ожогами. Да и серебро… какая мне разница, стальным ножом меня ткнут, или серебряным, если дыра в брюхе будет одинаковой?

Но то, что перед нами нечисть, ясно однозначно и без сомнения. Это не существо магического происхождения, иначе магическое поле вокруг него было бы постоянно. И это не чудовище, потому что тварь колдует. «Покрывало тьмы» – колдовство, вызываемое и поддерживаемое заклинанием. Чудовища же не колдуют.

В воротах двора показалась бегущая Маша с по-прежнему пугающе светящимися раскаленным серебром глазами. Да что они, с Лари вместе, сговорились что ли, так светить здесь вперегонки? Но кроме магии она и «маузер» не забыла, за это хвалю. Полезная привычка.

Подбежала сначала к Лари, затем ко мне. Присела рядом на колено, спросила:

– Где оно? – спросила она.

– В сарае. – ответил я.

– Я его не чувствую больше. – удивилась Маша.

– Я тоже. Магия иссякла.

Глаза ее быстро потухли. Я не удержался, спросил:

– Что это было?

– В смысле? – не поняла Маша.

– Ну… – я показал нечто неопределенное пальцами. – С твоими глазами.

– Заклинание видения магии. Любой. А что, красиво получилось?

– Пугающе.

Она лишь самодовольно улыбнулась. Дите малое, даром что колдунья, но еще не наигралась в новые игрушки. Пугать ей нравится, понимаешь…

– Что делать собираешься? – спросила она.

– Пока не знаю. Пока хочу эту дрянь из сарая не выпускать. Как минимум до рассвета.

– А сейчас сколько времени? – удивилась она.

– Двадцать минут третьего. – ответил я, глянув на часы.

– И ты собираешься все это время ждать?

В ее голосе прозвучало настоящее изумление. Я ее явно начал разочаровывать. По всем канонам приключенческого жанра охотник должен был броситься в сарай, вступить в рукопашную с монстром, после чего вывести его оттуда на поводке, рыдающего от стыда и раскаяния. И тогда уже можно жениться. А я, вроде как, в сарай не рвался, разрушая свой благородный образ борца с нечистью в глазах девушки.

– Сколько же это ждать? – уже явно начала подстрекать меня к активности Маша.

– Часов до семи утра, насколько я понимаю. – притворно зевнул я, располагаясь поудобней. – Сейчас жандармы все оцепят, и буду думать дальше. Может быть разрешат весь сарай спалить, тогда вообще проблем нет.

Действительно, за забором уже вовсю суетились. Слышался топот людей и даже звук моторов машин. Еще через минуту во двор забежали староста с жандармским вахмистром. Один АТЛ-2 встал прямо в дверях, направив пулемет на сарай – Лари им показала, где враг. Еще несколько жандармов с фонарями и карабинами распределились по двору, совершенно перекрыв пути к отходу спрятавшейся твари.

– Ну что, господин Волков, обнаружили злодея? – спросил староста, подходя ко мне.

– Вроде того. – кивнул я. – Трактирщик ваш хулиганил, господин Ветлугин. В целях личной наживы.

– Это как? – удивился жандарм.

– Вот так. – сказала Лари, подходя сбоку. – Нашел способ в бхута превращаться.

– Бхута? – поразился я. – Это бхут был? Я думал, что бхуты – это легенда. О них даже в книгах так пишут.

– В книгах много глупостей пишут. – пожала плечами демонесса. – А я его сразу распознала. Перевертыш, но серебра не боится. И «покрывало тьмы», только бхут его умеет так легко призывать.

– Погодите, погодите… – прервал ее староста. – Что за бхуты?

– Чуть позже расскажем. – ответила Лари. – Пошли?

С этими словами она повернулась ко мне. Сказано было таким будничным тоном, что я даже не понял, куда она меня зовет, и пошел следом. И лишь у самых ворот остановился, и в изумлении спросил шепотом:

– Стой! Это куда мы? Жить надоело?

– Как куда? – не поняла меня Лари. – Привести злодея жандармам. Ты что, еще не понял?

– Чего не понял?

– Почему он приказчика не разорвал до конца?

– Ой, блин… – я треснул себя ладонью по лбу. – Ну конечно!

– Именно. Ему сил не хватило, амулет долго не действует. – прошептала она в ответ. – Пошли за ним, только тихо! Нам еще награду получать, не надо давать понять, что дело уже прошлогоднего яблока не стоит.

– Ты права. – пробормотал я, перехватил ружье чуть воинственней, и направился в ворота вместе с Лари.

В сарае было почти пусто. В углу стояли бочки, от которых несло соляркой, на них сначала упал луч моего фонаря. В середине просторного помещения стоял на подставках и деревянных чурбачках полуразобранный грузовик со снятыми колесами. А в дальнем углу сидел, прислонившись спиной к стенке, трактирщик Ветлугин. Досталось ему здорово, даже не смотря на ту форму, в которой он пребывал во время нападения. Руками он зажимал рану на животе, из которой сочилась кровь. В трех местах брезентовая куртка была прожжена, за ней виднелась голая, почти обугленная кожа. Черная хламида с капюшоном валялась рядом, изорванная почти в клочья.

С оборотнями вообще так обычно получается. Если его ранить в одной форме, а потом он принимает другую, то зачастую раны пулевые превращаются не пойми во что, ожоги могут обернуться порезами и так далее. Вот и сейчас выглядело все так, как будто он не получил несколько пуль с фосфором, а то ли его ножом ткнули, а потом факелом потыкали, то ли что другое с ним делали. А все пули, сдавленные и оплавленные, лежали возле него на утрамбованной земле – тело, превращаясь, вытолкнуло их из себя.