Дело о девушке с календаря - Гарднер Эрл Стенли - Страница 22

– Я бы сказал… Ни на какую другую тему мы и не разговаривали, если хотите знать.

– Инспектора были настроены придирчиво?

– Мистер Мейсон, – с яростью воскликнул свидетель, – инспектора нас просто душили. Они толпой ходили по строительству, придирались к малейшим деталям, до каких только могли докопаться, забрасывали нас требованиями, заставляли ломать конструкции и заново их ставить. Они все время находились на строительстве, выматывая нам всю душу, не давая шагу ступить, буквально доводили нас до сумасшествия.

– И так продолжалось до понедельника прошлой недели?

– Точно.

– Включая понедельник?

– Включая понедельник.

– А теперь обратимся к утру вторника. В тот день вы разговаривали с инспекторами?

– Одну минутку, – вмешался Дру. – Этот вопрос не имеет отношения к делу и не входит в цели перекрестного допроса. Я ничего не спрашивал у свидетеля по поводу утра вторника.

– Полагаю, что имею право допрашивать свидетеля по поводу всех его бесед с инспекторами, – возразил Мейсон. – В конце концов, то, что он показывает, является его умозаключением. Он говорит, что придирки инспекторов были несправедливыми. Следовательно, я имею право выяснить фактические отношения между этим человеком и инспекторами, а также что он имеет в виду, когда говорит, что они придирались без оснований или что они были несговорчивы. Должен быть какой-то стандарт нормальных отношений, от которого он отталкивается.

– Думаю, что вопрос правомерен, – заметил судья. – Свидетель, отвечайте.

– Во вторник утром, – продолжал Хорн, – все было совсем по-другому. Инспектор на работе подошел ко мне и сказал, что, по его данным, отклонения опорных конструкций в стене не выходят за пределы нормы. Он давно наблюдает за нашей работой и знает, что мы строим добросовестно. Поэтому считает себя вправе с настоящего момента предоставить нас самим себе, чтобы мы могли спокойно закончить строительство.

– Это было во вторник утром? – переспросил Мейсон.

– Да, сэр.

– Спасибо, у меня все.

– Вы свободны, – сказал свидетелю судья.

– Я вызываю Франка Ферни, – объявил Дру.

Как и другие свидетели, Ферни принес присягу и приготовился к допросу.

– При жизни Меридита Бордена вы работали у него?

– Да, сэр.

– В каком качестве?

– Ну, нечто вроде главного помощника. Я делал все, что было нужно в данный момент.

– Вы делали и секретарскую работу?

– Да.

– И ходили по поручениям?

– Да. Я делал все, о чем Борден меня просил. Например, когда у него собиралась компания, я следил, чтобы стаканы были полны, чтобы гости не скучали. Короче говоря, делал все, что нужно была сделать.

– Вспомните утро прошлого понедельника. Это не был ваш выходной день?

– Нет, сэр. Определенных выходных у меня не было. Я находился около мистера Бордена почти все время, а если мне нужно было уйти, то просто говорил ему, что ухожу.

– А как было вечером в понедельник?

– Я сказал ему, что вернусь поздно, так как хочу провести весь вечер со своей девушкой.

– В котором часу вы ушли?

– В шесть часов.

– Вы знакомы с Марианной Фремонт, служанкой в доме?

– Конечно.

– Пищу в доме готовила она?

– Да, она.

– По понедельникам она выходная?

– Верно.

– И кто готовил ему в понедельник?

– В понедельник мы вели несколько лагерный образ жизни. Если мистер Борден и я оставались одни, я на завтрак делал яичницу-болтунью из нескольких яиц и жарил бекон. На второй завтрак у нас обычно был салат, а вечером я готовил что-нибудь. Если не было гостей. Если же они были (и это относилось не только к понедельнику), мы заказывали еду из кафетерия или вызывали другую кухарку.

– Готовилась ли какая-нибудь еда в прошлый понедельник?

– Мистер Борден сказал мне, что откроет банку квашеной капусты и сварит сосиски. Я с ним не обедал.

– Вы знаете, в какое время он обычно ел по вечерам в понедельник?

– С разрешения суда, я возражаю против этого вопроса, – заявил Мейсон. – Он не имеет отношения к делу.

– С разрешения суда, – сказал Дру, – нам очень важно установить время приема пищи, потому что время наступления смерти – от восьми тридцати до одиннадцати тридцати – определено только по температуре трупа, степени трупного окоченения и посмертного посинения кожи. Его можно уточнить, если мы узнаем, когда именно Борден в последний раз ел.

– А это именно то, что мы не можем знать точно, – заметил судья Эрвуд. – Ведь вы, Ферни, можете сказать только то, что Борден имел привычку ужинать в определенный час?

– Совершенно верно, ваша честь. В понедельник вечером мистер Борден мог уйти через пять минут после меня и поесть где-нибудь, значит, это могло быть немного позже шести. Он также мог поужинать дома в обычное время, в половине десятого, или уже после того, как закончил свои дела с Анслеем. Я только знаю, когда он обычно ел по понедельникам. И могу назвать лишь это время.

– Понимаю, – задумчиво произнес Эрвуд. – Считаю, что при данной ситуации я должен принять возражение адвоката.

– Тогда, видимо, на этом мои вопросы заканчиваются. Вы можете допрашивать, – обратился Дру к Мейсону.

– Все владение Бордена окружает стена? – начал тот.

– Верно.

– К воротам подключена сигнализация?

– Да.

– Можно ли еще как-нибудь попасть на территорию не через ворота?

– Да. Есть задний вход.

– Где он?

– На заднем дворе, там, где гараж.

– Что это за вход?

– Это тяжелая литая калитка, которая постоянно заперта.

– У вас есть от нее ключ?

– Конечно.

– А у служанки?

– Тоже, сэр.

– И конечно, ключ был у мистера Бордена?

– Правильно.

– Еще у кого-нибудь были ключи?

– Насколько я знаю, нет.

– В калитку может проехать машина?

– Нет, сэр, по ширине калитка такая, что в нее может пройти только человек. Это просто тяжелая, литая металлическая дверь. Машины на территорию въезжали лишь через главные ворота. Там поперек въезда вмонтирована сигнализация, прикрытая подвижной крышкой. Въезжающая машина своей тяжестью прижимает крышку, сигнализация включается, и в доме раздается звонок. Таким образом, мистер Борден всегда знал, что кто-то приехал.

– Понимаю, – задумчиво сказал Мейсон. – А как закрываются ворота?

– Их можно закрыть, нажав кнопку в доме, а в одиннадцать часов вечера срабатывает реле времени, и ворота закрываются автоматически. Время закрытия может быть изменено.

– А как они открываются?

– Их можно открыть нажатием кнопки в доме или при помощи выключателя, расположенного с внутренней стороны ворот около подъездной дорожки. Если пользоваться выключателем, то ворота открываются как раз на столько времени, чтобы машина могла проехать, а потом снова автоматически закрываются.

– Есть возможность открыть ворота с наружной стороны?

– Да. Там тоже есть выключатель, но с замком. Нужно повернуть ключ в замке, нажать кнопку, и ворота открываются тоже на такое время, чтобы можно было проехать, а потом автоматически закрываются.

– У вас есть ключ и к этому замку?

– Конечно.

– А у служанки?

– Да, у нее тоже есть.

– Снаружи у ворот есть телефон?

– Да. Это частная линия, которая идет в дом. К ней подключены два аппарата.

– Где они размещаются?

– Один в кабинете мистера Бордена, другой в моей комнате.

– А где ваша комната?

– Внизу, в цокольном этаже.

– А зачем нужны два аппарата?

– Когда раздавался звонок от ворот, я поднимал трубку и спрашивал, кто звонит и по какому делу. Мистер Борден слушал ответ по другому аппарату. Если он хотел видеть посетителя, то включался в разговор и говорил: «У телефона мистер Борден. Я сейчас открою ворота, въезжайте». Если спустя некоторое время после начала разговора этого не происходило, значит, я должен был сказать собеседнику, что мне очень жаль, но ворота уже закрыты на ночь, а мистер Борден приказал его не беспокоить, и повесить трубку.