Книжная волшебница. Жить заново (СИ) - Петровичева Лариса - Страница 4

Он вручил доктору Берну какой-то конверт, и мужчина нахмурился, словно Эльза чем-то ему не понравилась. Он был высок и темноволос, загар на скуластом обветренном лице и руках говорил, что доктор провел лето на солнце, голубые глаза смотрели так, словно хотели прочитать все тайны Эльзы. Возле узкогубого рта был шрам.

– Доктор Берн Скалпин, к вашим услугам, – неохотно представился он, а незнакомец добавил:

– Лорд-хранитель библиотеки и с этого момента ваш начальник и наставник. Препоручаю вас его заботам и…

– Дурнушки не нашлось? – поинтересовался Берн. – Что такого натворила эта красавица, что ее решили запереть в наших стенах?

Незнакомец только руками развел.

– Берн, ты же знаешь. Некоторые вопросы могут стоить тебе головы.

Берн устало вздохнул. Протянул билет проводнику, и Эльза подумала: только бы не ехать рядом с ним!

– Ладно, тогда не спрашиваю. Эльза, вперед.

Он скомандовал так отрывисто и резко, что Эльза послушно подхватила край платья и стала подниматься в вагон по лесенке. Скалпин тяжелым движением подсадил ее под локоть – оказавшись в вагоне, Эльза сделала несколько шагов между рядов сидений и увидела на полке для багажа свои чемоданы.

Она опустилась в мягкое кресло, пригодное как для комфортной поездки сидя, так и для сна, и посмотрела в окно. Незнакомец поднял руку, помахал, прощаясь, а потом быстрым шагом пошел прочь и растаял. Эльза понимала, что он просто свернул куда-то за киоски со сладостями, а не растворился в воздухе, но все равно это произвело впечатление.

Берн повесил свой плащ на крючок возле окна, опустился рядом с Эльзой, и только теперь она окончательно поняла, какой он высокий, крупный и сильный. Поерзав в кресле, лорд-хранитель библиотеки академии Гиладан устроился поудобнее, развернул свою газету и негромко произнес:

– В Гиладане очень скучно. Не советую вам развеивать скуку любовными романами.

– Я не читаю любовных романов, – недовольно откликнулась Эльза. Такие книги ей и правда не нравились, она предпочитала истории о приключениях и убийствах. До замужества, конечно: считалось, что замужней даме незачем тратить время на книжки.

– Конечно. Такие девушки, как вы, их не читают, а крутят, – сказал Берн, не глядя в сторону Эльзы. – Отношения, замужество, все такое – только не в академии Гиладан.

Эльза вдруг вспыхнула, как спичка. По щекам мазнул румянец, в груди стало ныть. Она развернулась к Скалпину и отчеканила:

– Вы понятия не имеете, какая я. И не смейте так со мной разговаривать.

Берн оторвался от газеты и посмотрел так, словно заговорила мебель. Поезд мягко качнулся сначала в одну сторону, потом в другую, и медленно-медленно поплыл вперед. Пассажиров в их вагоне почти не было: через несколько рядов двое господ купеческой наружности уже раскладывали на приставном столике буженину, хлеб и яйца с икрой, да супружеская пара в самом конце вагона все никак не могла устроиться поудобнее.

Почти без свидетелей. Скандаль, сколько душе угодно.

– Почему же, имею, – спокойно откликнулся Берн. – Вы светская барышня, которая влипла в беду. Ее отправили на север, от греха подальше, но вот загвоздка! На севере она захочет жить по старым привычкам – порхать, чаровать, кружить головы и студентам, и преподавателям. А я…

– Мой муж стрелял в меня сегодня днем, – едва слышно пробормотала Эльза, и Берн осекся. – И я сейчас еду на север, и не нужны мне никакие новые романы… и я вообще не могу смотреть на мужчин!

Лицо Берна вдруг смягчилось. Куда-то ушла язвительная редкость – теперь он смотрел спокойно и даже с сочувствием. В его взгляде Эльза встретила то сожаление, которого не нашла в глазах мужа.

– Ну хорошо, если так, – с неожиданным теплом произнес Скалпин. – Хорошо. Отдыхайте.

***

Поезд приехал на станцию Гиладан утром, и Эльза, глядя в окно, удивлялась, как все изменилось за ночь.

Вместо дубов и ясеней здесь росли сосны – их стволы, озаренные утренним солнцем, казались облитыми старым темным золотом. Насыщенно-голубое небо висело низко-низко, кругом были холмы и горы, а не привычные равнины, и Эльза, выйдя из поезда вместе с Берном, невольно залюбовалась местом, в которое ее забросила судьба. На севере уже царила осень, мир был оранжевым, красным и золотым, мир горел и не сгорал, и Эльза осторожно подняла алый кленовый лист, принесенный ветром на дощатое покрытие перрона.

Осень. Скоро начнется учебный год, и сюда начнут съезжаться студенты. Всюду облетающая позолота листвы, тонкий запах увядания, тоска – Эльза ощутила ее почти невесомое прикосновение.

К ним с Берном подошел широкоплечий парень, похожий на молодого медведя – темно-синяя шляпа терялась в буйных кудрях, форменный пиджак едва не трескался на мощных плечах, сумка на длинном ремне через плечо была чем-то плотно набита. Он улыбнулся лорду-хранителю библиотеки, с нескрываемым интересом посмотрел на Эльзу и спросил:

– Как доехали, доктор? Это что ж, супруга ваша?

Берн посмотрел так, что парень тотчас же опустил глаза, и ответил:

– Помощница, младший маг-библиотекарь.

– А я Джемс! – весело представился парень-медведь, без малейших усилий подхватил сразу все вещи и уверенным ровным шагом пошел мимо здания вокзала и маленького садика с рыжей россыпью календулы к ожидающему их экипажу. Берн двинулся за ним, и Эльза тоже не стала дожидаться особенного приглашения.

Рядом со станцией лежал поселок Гиладан, небольшой и аккуратный, словно с открытки. Экипаж прогрохотал по мостовой мимо белостенных домиков с красными крышами, миновал площадь с чумным столбом, памятью о прошлых эпидемиях, и откуда-то повеяло таким запахом свежевыпеченного хлеба, что у Эльзы закружилась голова.

– Голодная? – деловито осведомился Джемс и вынул из своей сумки бублик, завернутый в пекарскую бумагу. – Я пока вас ждал, поднабрал кой-чего перекусить, держи!

Поняв, что Эльза не супруга лорда-хранителя и не начальница, Джемс начал обращаться по-свойски. В другие времена Эльза обязательно осадила бы его, напомнив, как человеку из простонародья стоит обращаться к леди, но времена успели измениться. Она взяла еще теплый бублик, искренне поблагодарила парня-медведя и заметила, что Берн смотрит на нее с определенной неприязнью.

Наверно, взять угощение в дороге было для него началом романа. Ну и пусть.

Поселок остался позади, и экипаж покатил по дороге мимо красно-желтых кленов. Дорога поднималась по холму, и отсюда уже был виден замок академии: не изящный и легкий, готовый взлететь, как строили в центре королевства, а какой-то приземистый, неуклюжий, с толстыми круглыми башнями, но при этом очень основательный. Неладно скроен, да крепко сшит!

– А ведь горе у нас, – сообщил Джемс, протягивая Эльзе еще один бублик, а Берну – большой пирог, от которого веяло сытным мясным ароматом. – Декан Вандеркрофт неделю назад отдал Богу душу.

Берн нахмурился – даже откинулся на спинку сиденья от удивления.

– Старина Пауль? Что с ним случилось?

– Я сам не видел, я приехал только вчера, – ответил Джемс, понизив голос. – Но говорят, он тут с самого начала августа был и все жаловался на сердце. А потом госпожа Серафина шла по коридору к ректорату – глядь, а он на полу лежит и уже остыл. Множественные разрывы сердечной сумки, так доктор сказал.

Эльзе сделалось неуютно. Она смогла сбежать от своей смерти – и вот ее снова встречает чья-то смерть. Берн сокрушенно покачал головой.

– Как же так… И кто же теперь у нас декан боевого факультета?

– Шеймус Ландри, – ответил Джемс. – Из министерства, говорят, уже подтверждение пришло.

Берн устало вздохнул и некоторое время все ехали молча. Потом экипаж перевалил через мост, под которым бушевал сердитый ручей, въехал во внутренний двор академии, и Эльза неожиданно почувствовала себя отрезанной от всего мира – и защищенной.

Это было очень спокойное и уверенное чувство. Оно было словно невидимые руки, которые опустились на плечи, обещая: здесь никто тебя не обидит, здесь никто не причинит тебе вреда. Ты в безопасности отныне и навсегда.