Развод по-попадански (СИ) - Смирнова Ирина "cobras" - Страница 40

Чудесненько!

Свернув драгоценные доказательства, я сунула их за пазуху. Остальные аккуратно положила обратно, закрыла ларец и вернула замочек в исходное положение.

Миссия выполнена. Образцы взяты.

Не удержавшись, я засунула нос и в шкатулки. Хм, золото? Много золота. Похоже, королевская казна участвует в спонсировании любовного приключения Вальдора. Интересно, может, где-то затесался и подарочек от королевы? Жаль, не прислать фотографии Морану по мессенджеру. Уж он-то быстро бы определил…

Бесшумно ретировавшись из домика, я добежала до забора рядом с калиткой, чтобы не попасться на глаза дежурной монашке. Не объяснишь же ей, что тут происходит спасение монастыря от захвата людьми герцога Рида? Перекинула быстро нацарапанную записку, предупреждая, что выйду после заутрени, и поспешила обратно к флигелю.

До семи утра оставалась куча времени, так что можно было и поспать. Мне требовался покой и режим экономии энергии после успешной операции.

Утро застало меня на пороге монастыря вместе с парой других случайных путниц, которых тоже приютили на ночь. Калитку отворили, и я вышла на пустынную улицу, вдыхая свежий воздух свободы.

В двадцати шагах от монастыря нервно прохаживался Моран. Увидев меня, он резко остановился, и все его тело буквально обмякло от облегчения. Лицо у него было бледным, а под глазами залегли темные тени. Похоже, из нас двоих спала в эту ночь только я.

Не говоря ни слова, Моран схватил меня за плечи, притянул к себе и крепко, почти до боли, прижал к груди. Я ощутила, как сильно бьется его сердце. Потом он отстранился, ровно настолько, чтобы его губы могли найти мои. Поцелуй получился полным упрека и безумного облегчения.

– Письма у меня, – прошептала ему в губы, когда он на секунду отпустил меня, чтобы перевести дух.

Моран лишь кивнул и потащил к неприметной карете, стоявшей в переулке.

– Быстрее, – его голос был хриплым.

Я не возражала, торопясь скорее в наш дом, где уже вот-вот должна была проснуться Лора.

Едва дверца захлопнулась и карета тронулась, Моран снова обрушился на меня с поцелуями. Вот только руки у него при этом заметно дрожали. Потом оторвался, устало откинувшись на спинку сиденья. Заряд в аккумуляторе подходил к концу, адреналин испарялся.

– Джесс, я чуть не сошел с ума! Еще немного, и начался бы штурм!

– Не надо грубых методов. – Я с торжеством достала из-за пазухи письма и протянула ему. – Читай. Особенно про «слабоумие» и «старую дуру». Думаю, королеве будет очень интересно ознакомиться с мнением своего фаворита.

Глаза Морана быстро бегали по строчкам, а на его лице расцветала улыбка – сначала медленная, неверящая, а потом все более широкая и торжествующая.

– Блестяще, – прошептал он, убирая драгоценные бумаги в сумку. – Просто блестяще. Вальдор сам себе вырыл могилу.

Глава 41

Пока карета, подскакивая на ухабах, несла нас через пустынные утренние улицы, я наконец позволила себе расслабиться, прислонившись к теплому плечу Морана. Адреналин отступал, оставляя приятную усталость и легкое головокружение от успеха.

– Там была не только переписка, – тихо сказала, глядя в запотевшее стекло. – В той же шкатулке лежал приличный запас золотых украшений. Не монастырской скромности. Содержание юной особы тянет за собой солидные расходы.

– А источник в письмах не упоминался? – небрежно поинтересовался Моран, явно не рассчитывая на такое везение.

– Мельком. – Я прикрыла глаза, чтобы точнее вспомнить строчки. – Он обещал ей новые «подарки из фонда Святой Агаты», как только «старая дура» подпишет очередной благотворительный транш. – Внимательно посмотрела на нахмурившегося Морана. – Что это за фонд?

– Личный благотворительный фонд королевы. Для помощи сиротам и вдовам погибших солдат. Одно из ее любимых детищ. Она лично курирует отчетность… или думает, что курирует.

Само собой, пазл тут же сложился в ясную, но отвратительную картину.

– Интриги, шпионы, содержание любовницы. Все это требует денег, очень больших денег, – проговорила я медленно, выстраивая логическую цепочку как дифференциальный диагноз. – У королевы они есть. У Вальдора – формально нет. Зато у него есть влияние на королеву и доступ к ее фонду. Значит, у него есть «черный бюджет», о котором никто не знает.

Моран отвернулся, изучая серый пейзаж за окном. По тому, как плотно сжались его зубы, было ясно: мой намек понят.

– Ты думаешь, Вальдор обкрадывает казну? Фонд? – спросил он без эмоций.

– Уверена, – поправила я. – Фонд Святой Агаты, личная благотворительность королевы… Кто будет тщательно проверять счета, идущие на сирот? Кто усомнится в честности фаворита, радеющего о благе вдов? Это идеальная схема для отмывания денег и коррупции. Он изымает королевское золото через фонд, часть оставляет себе, часть, для видимости, тратит по назначению.

Все логично. Если совсем не кормить сирот, они умрут с голоду. Но можно выдавать ровно столько еды, чтобы только выжить. И жаловаться эти несчастные вряд ли рискнут, ведь, если помощь прекратится, они лишатся и этого мизера.

Моран резко повернулся ко мне. В его глазах бушевала буря: отвращение к грязным методам, понимание их эффективности и яростное нежелание опускаться до этого уровня.

– Даже если это так… Использовать это? Обнародовать? Такая новость ударит в первую очередь по репутации королевы! Это подло!

– А Вальдор – белый пушистый котик? – парировала я, пересаживаясь на сиденье так, чтобы смотреть Морану в глаза. – Он подставляет невинных, устраивает дуэли, шантажирует женщин, похищает детей и, вполне вероятно, годами обворовывает свою благодетельницу. Мы не играем в благородные рыцарские турниры. Мы ведем биологическую войну с патогеном, который уже глубоко проник в организм государства. И лечить иногда придется грязными инструментами.

Моран сжал кулаки и отвел взгляд. Я видела, как он борется сам с собой, с кодексом чести, вбитым в него с детства.

– Нам не нужен публичный скандал, – мягко сказала, кладя руку на его кулак. – Нам нужен ключ. Кто ведет счета? У фонда должен быть бухгалтер. У Вальдора – тем более. Личный, верный человек, который годами сводит дебет с кредитом в этой темной бухгалтерии. Вот наша задача на сегодня-завтра. Найти этого человека. Или того, кто знает о растратах и боится за свою шкуру. Через него мы получим неопровержимые доказательства не только измены, но и финансового предательства. И тогда решим, как этим воспользоваться. Но сначала его надо найти.

Моран долго смотрел на меня, изучая лицо, потом тяжело выдохнул.

– Ты права, – прошептал он с горечью. – Искать будем среди клерков казначейства и служащих фонда. У меня есть пара людей, которые могут начать тихие расспросы.

– Ищи того, кто живет не по средствам, – добавила я, вспоминая принципы выявления коррупции из своего мира. – Или того, кто внезапно уволился, уехал, исчез из поля зрения. Этот человек, может, сам не участвовал в воровстве, но видел его, а доказать побоялся. Потому и сбежал. Патология всегда проявляется симптомами.

Моран кивнул. В его взгляде появилась знакомая решимость, но теперь приправленная новой, непривычной для него горечью.

– Хорошо, моя слишком умная жена. – Его губы тронула кривая улыбка. – Начинаем поиск слабого звена в финансовой цепи.

Он потянулся ко мне, и его пальцы коснулись моей щеки. Я быстро поцеловала его запястье и улыбнулась. Жаль, но ни на что большее уже не было времени.

Карета свернула на знакомую улицу. Скоро дом, наша хрупкая временная крепость. Мне пора к Лоре, а Морану – на новую, более опасную охоту.

***

Последующие несколько дней спрессовались в странный, напряженный и уютный временной кокон. Жизнь в квартире подчинилась новому, тревожному ритму, где главными точками отсчета стали возвращения Морана.

Он появлялся редко, ненадолго, всегда усталый и сосредоточенный. От него пахло холодным воздухом и скрытым напряжением. Но каждый его приход превращался в маленький ритуал.