Развод по-попадански (СИ) - Смирнова Ирина "cobras" - Страница 12

В этот миг очень удачно в каюту влетел юнга с охапкой полотенец и чайником. Слегка порозовевший Моран, не оборачиваясь, жестом велел ему поставить все рядом и уйти.

Намочив уголок полотенца в горячей воде, он начал промывать рану, зачем-то придерживая меня за подбородок. Мои губы буквально касались его пальца, и это очень сильно влияло на учащенность сердцебиения. Его движения были безжалостно точными и в то же время удивительно бережными.

– Вы всегда такая безрассудная? – Губы Морана оказались рядом с моим ухом, и от тихого насмешливого голоса опять активировались проклятые мурашки.

Что со мной происходит и как это остановить?! У меня развод, а не вот это все! Раз-вод! Гормоны, фу!

– Только когда кто-то кричит. – Я очень старалась сохранить видимость безразличного спокойствия. – Это лекарская деформация.

– Или желание доказать что-то всему миру…

Закончив промывание, Моран наложил давящую повязку, ловко закрепив ее полоской чистой ткани. Его пальцы на мгновение задержались у моего виска, потом медленно скользнули по скуле и опять чуть задели губы.

При этом герцог по-прежнему стоял на коленях, внимательно изучая мое лицо. В глубине его зрачков вспыхнул тот же огонь, что и во время шахматной партии – охотничий азарт. Даже боль отступила на второй план перед этим молчаливым вопросом, витавшим в тесной каюте.

Резкий порыв ветра, ударивший в иллюминатор, заставил нас обоих вздрогнуть и разбил опасное напряжение.

Моран быстро поднялся. Его лицо снова стало маской аристократической сдержанности.

– Пойдемте, я провожу вас до вашей каюты, – произнес он уже обычным голосом, протягивая мне руку.

Проходя мимо стола, я на секунду замерла. На полированной деревянной поверхности лежали два револьвера. А в приоткрытом сундуке под столом – еще какое-то оружие. Массивные стальные рамки, рифленые деревянные рукоятки, у одного револьвера длинный, устрашающий ствол, у второго – покороче, но с толстым барабаном. Рядом лежали тряпки, банка с вязким маслом и щеточки для чистки.

Похоже, герцог приводил их в порядок, отвлекаясь от морской болезни. Заметив мой интерес, он лишь чуть сильнее сжал мой локоть, подталкивая к выходу.

До моей каюты мы добрались без приключений. Но теперь у меня в голове застыли, переплетаясь, два картины: глаза Морана, когда он жадно смотрел на мои губы, и холодная сталь оружия на столе. Сочетание было тревожным и дразняще-опасным.

Ситуация выходит из-под контроля гораздо стремительнее, чем наш пароход вошел в этот чертов шторм.

Глава 12

Проснувшись утром, я сначала решила, что оглохла. Ни гула машины, ни скрипа палубы, ни ветра, ни волн, ни качки! Несколько секунд просто лежала, блаженно растянувшись и наслаждаясь непривычным покоем. Рай. Просто рай.

Эйфория длилась ровно до того момента, пока до моего сознания не дошло: а почему, собственно, так тихо? Мы что, уже приплыли?

И в этот самый момент тишину разорвали крики. Не возгласы, а именно крики – испуганные, яростные. Затем грохот – тяжелый, металлический, и сразу за ним – выстрел. Резкий, сухой, как удар плетью.

– Да чтоб вас черти побрали! – выругалась я, спрыгивая с койки и подбегая к иллюминатору. Бесполезно – крошечное замутненное стеклышко показывало лишь клочок скалистого берега и зеленую чащу.

Что за черт?! Это точно не столичный порт, до которого еще минимум неделю плыть!

Обмотала косу вокруг головы, натянула свои поношенные штаны, рубаху и решила остановиться на этом. Сейчас в приоритете удобство, а не красота. Высунув голову из каюты, прислушалась. Гул голосов, беготня, лязг – все эти не очень вдохновляющие звуки доносились откуда-то с кормовой части.

Неподалеку, за ящиками с такелажем, притаился юнга.

– Что случилось? – прошептала я, подкравшись к нему.

Глаза у мальчишки были круглыми от страха, но он быстро затараторил, захлебываясь:

– Капитан завел корабль в бухту… Знакомую… Переждать шторм… – Постоянные выстрелы заставляли его прерываться и вздрагивать. – На рассвете… туман… они подкрались… на галерах… две штуки…

– Кто «они»? – прошипела я.

– Не знаю… Пираты… Бандиты… – Юнга взволнованно тряхнул головой. – Полезли на борт… Кричат, требуют сдать «пассажира»…

Со стороны кормы раздалась очередная серия выстрелов, крики стали громче, ближе. Бой постепенно приближался к нам.

– Оружия мне не дали, – пожаловался мальчишка.

С большим трудом сдержалась, не стала занудствовать, что прекрасно понимаю тех, кто так сделал. В голове отчаянно мельтешили идеи, куда бы приткнуться с большей пользой, чем в роли живой мишени.

Одновременно я анализировала случившееся. Абордаж. Требуют пассажира. Значит, это не случайное нападение. Кто-то знал о нашем маршруте. Кто-то подстроил эту засаду. Прекрасно. Просто замечательно. Из огня шторма да в полымя пиратского налета. И никакой романтики – просто страшно! Это не кино, а пираты вряд ли мультяшные.

Я рискнула выглянуть из-за укрытия. Хаос на палубе был оглушительным. Крики боли и ярости, резкие, сухие хлопки выстрелов, звон клинков. Бандиты! Только вместо камуфляжа – кожаные куртки и повязки на головах. Вот и вся разница. Вонючие, отчаянные головорезы.

Один из пиратов с изуродованным шрамом лицом выскочил опасно близко от меня. В следующее мгновение он рухнул на палубу, а рядом с дребезгом разлетелась осколками деревянная обшивка. Отлично, кто-то из наших пристрелил гада!

– Джесс! Джесс, чтоб тебя!

Голос прорвался сквозь грохот, властный и злой. Я посмотрела наверх, на мостик. Моран, прячась за бортом, целился из своего длинноствольного револьвера.

– Убирайся в каюту, сейчас же! – рявкнул он, не отрывая взгляда от прицела.

Обстановка и тон не подразумевали начала дискуссии. И будь я на его месте, то мельтешащей по палубе без дела девке выписала бы что-то и погрубее. Так что послушно рванула к каюте. Только не к своей, а к его.

Дверь была не заперта. Но на столе ожидаемо не было ни одного из тех стальных монстров, что я видела прошлой ночью. Зато в сундуке под столом лежал еще один револьвер. Меньше, изящнее, с коротким стволом – дамский, что ли? Или запасной. А рядом – картонные, промасленные коробочки с патронами. Тяжелые, прохладные.

Рука сама потянулась к оружию. Оно лежало в ладони удивительно удобно, будто было сделано для меня. Вес ощутимый, обнадеживающий. Я спокойно вскрыла коробку, дрожащими пальцами зарядила барабан, щелкнула его на место. Звук был тихим и четким.

Грохот боя снаружи нарастал. Крики стали еще ближе. Спрятаться? Переждать? Сидеть тут, как мышь в норке, пока решают твою судьбу? Черт возьми, нет. Не для того я попала в другую реальность, чтобы сдаться каким-то гадам с золотыми зубами.

Я крепче сжала рукоятку револьвера. Ладно, красавчик-герцог. Посмотрим, кто кого будет спасать.

Тьфу, вот идиотка! Самой бы выжить! Не помнишь, что делали настоящие пираты с пленницами? Вот-вот…

Меньше чем через минуту я прижалась плечом к холодному металлу двери, ведущей на верхнюю палубу – мое новое, идеальное укрытие. Приоткрытая дверь прекрасно скрывала меня от прямого взгляда, но давала достаточный обзор на часть палубы, где вовсю кипела рукопашная.

Рука с револьвером даже не дрожала. Спортивная стрельба была моим давним увлечением, способом снять стресс после сложных будней. Вот только стреляла я тогда по бумажным мишеням, а не по живым людям.

Врач во мне корчился и упирался. Ты лечишь, а не калечишь! Спасаешь, а не отнимаешь!

И вдруг из-за поворота вылетел наш юнга. За ним гнался здоровенный детина с тесаком. Лицо мальчишки было белым от ужаса, и все мои принципы в одно мгновение испарились. Чуть высунувшись, я вскинула револьвер и плавно нажала на спуск.

Выстрел прозвучал громко, даже оглушительно. Пират упал на палубу, тесак с лязгом грохнулся рядом. Юнга, не оглядываясь, юркнул в какой-то люк. А я мгновенно отскочила назад, за свою спасительную дверь.