Император Пограничья 18 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 4

Я поднял правую руку и позволил Таланту проявиться в полную силу. Оружейная трансмутация — способность, которая определяла меня с момента пробуждения дара в этом теле. Но теперь она изменилась, выросла, стала чем-то большим.

Воздух перед моей ладонью сгустился, и из ничего — не из металла в стенах, не из железа в крови, а из крох затраченной энергии и самой идеи клинка — материализовался кинжал. Я не преобразовывал материю, не тянул металл из окружающих предметов. Я создавал оружие из концепции, из чистой сути того, чем является сталь. Кинжал существовал теперь постоянно, не требуя затрат энергии на поддержание, словно я не создал его, а вспомнил о том, что он всегда был.

Одним усилием воли я мог бы породить тысячи таких клинков — целый арсенал, возникающий из воздуха за единый удар сердца.

Но это было лишь начало. Я вложил в кинжал частицу своего Таланта — то, что в древних текстах называлось «Эхо Грани». Теперь клинок мог трансформироваться сам, без моего участия, подстраиваясь под руку владельца. Живое оружие, способное расти и развиваться вместе с тем, кто его носит.

В сознании всплывали названия заклинаний, недоступных на ранге Магистра: Железная воля мира, Горный трон, Металлическая чума, Рудный фамильяр, Каменная казнь, Геологическая трансмутация и ещё несколько штук. Я знал их все из прошлой жизни и теперь снова мог применить.

Раньше я управлял металлом силой воли. Теперь металл и был мной. Не подчинялся — являлся продолжением моего существа. Радиус восприятия расширился многократно, и каждый кусок железа в этих пределах откликался на моё присутствие, готовый измениться по первому желанию. И эти изменения становились постоянными, не требуя поддержания, как отпечаток моей воли в ткани реальности.

Первый шаг сделан. Ядро создано.

В прошлой жизни этот путь занял неделю. Сейчас — одну ночь.

Знания и опыт стоят больше, чем грубая сила. Это я понимал всегда, но никогда ещё истина не была такой очевидной.

Глава 2

Домен пульсировал в груди — новый, непривычный. Я чувствовал металл вокруг, но не так остро, как в момент прорыва. Ядро было создано, но полноценный домен формируется неделями.

Я сел на край кровати, позволяя телу привыкнуть к изменениям. Три тысячи двести семнадцать капель — именно столько показывала внутренняя оценка резерва. В момент эйфории после прорыва мне казалось, что я ощущаю каждый кусок железа в радиусе километров, но то был временный всплеск, побочный эффект хлынувшей силы. Сейчас всё стабилизировалось, и реальность оказалась скромнее: внутренняя зона домена, где металл подчинялся мне целиком и полностью, позволяя создавать и преобразовывать себя одной мыслью, составляла полтора-два метра вокруг меня. Средняя зона ещё толком не сформировалась, едва достигая десяти метров, и до полного раскрытия потенциала предстояло ждать недели, а то и месяцы.

Почти месяц прошёл с того боя в штаб-квартире Гильдии, когда я едва не погиб, пытаясь одолеть Соколовского. Магическое истощение — штука коварная: тело восстанавливается быстрее, чем каналы и ядро. Мне понадобились эти недели, чтобы вернуться в форму и подготовиться к прорыву.

Я поднялся на ноги, чувствуя, как пряжка ремня на поясе Светова откликается на моё присутствие едва заметной вибрацией. Целитель настороженно отступил на шаг.

— Ваша Светлость, вы в порядке?

— В полном.

Путь к этому рангу в прошлой жизни занял у меня почти сорок лет. Сейчас — полтора года. Не только из-за доступа к Эссенции, хотя это тоже сыграло роль: в те времена уничтожение Бездушных не стояло на потоке, люди отбивались изо всех сил, и накопленные кристаллы приходилось делить между сотнями магов. Главное преимущество заключалось в ином: для прорыва на каждый следующий ранг требовались определённые знания и навыки в обращении с магией, которые я уже имел. Мне не нужно было заново учиться управлять энергией, понимать структуру заклинаний, осваивать медитативные техники.

Впрочем, следующий шаг — до Грандмагистра — станет уже совершенно неизведанной территорией. В прошлой жизни я так и не сумел его совершить.

Знакомое карканье раздалось за окном, и через мгновение на подоконник опустился Скальд. Чёрные перья блестели в свете ламп, а в глазах-бусинах плясали искры.

« О-о-о, какие люди! — мысленный голос фамильяра напоминал скрип колеса старой телеги. — Его Важнючая Светлость изволила проснуться после своей маленькой дрёмы! Я уж думал, придётся искать нового хозяина. Знаешь, как это утомительно? Все эти собеседования, проверка рекомендаций…»

Скальд.

«Нет-нет, ты послушай! Триста лет я терплю вас, Платоновых. Один лезет в драку с Кощеем, другой решает, что неплохо бы стать Архимагистром за одну ночь. У меня перья седеют от стресса!»

Я позволил себе улыбку. Ворон никогда не признал бы это вслух, но сейчас он выглядел… иначе. Перья казались плотнее, чернее, а магическая аура вокруг птицы стала ощутимо мощнее.

Ты тоже изменился.

Скальд встрепенулся, делая вид, что чистит крыло.

«Ну, знаешь, когда твой хозяин тянет на себя столько энергии, кое-что перепадает и верному фамильяру. Хотя орешков от этого не прибавилось, замечу».

Я подошёл к окну, и ворон перепрыгнул мне на плечо.

«Последний раз я чувствовал такую силу, когда был связан с Радомиром», — неожиданно серьёзно произнёс Скальд.

Основатель рода Платоновых. Мой далёкий потомок, который нёс в себе каплю крови Рюриковичей — моей крови, — даже не подозревая об этом.

«Он тоже дошёл до Архимагистра. Выше не поднялся, правда. Но это был достойный человек».

— И как ощущения? — спросил я вслух, скрывая странную тоску. — Вернуться на тот уровень?

« Ощущения? — Скальд издал звук, подозрительно похожий на смешок. — Ощущение, что теперь я официально чертовски сильная птица. Но всё равно жду орешков. И кристаллов. И, может быть, отдельную комнату с видом на сад».

Час спустя я собрал совещание. За столом расположились Федот, Коршунов и четверо гвардейцев, которых я отобрал для операции: Гаврила, Евсей, Михаил и Ярослав. Георгий Светов примостился в углу, нервно поглядывая на карту и не понимая, зачем его вообще выдернули. Как говорится: «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь».

— Состав группы — только мы, — начал я, обводя взглядом собравшихся. — Личная охрана и целитель. Вертолёт рассчитан на двенадцать пассажиров, и нам ещё нужно забрать наших людей.

Федот кивнул, делая пометку в блокноте.

— Роль каждого проста: охранять, наблюдать, не отвечать и не вмешиваться. Если начнётся бой — это моя забота.

Гаврила уверенно кивнул. Я знал, что парень некоторое время боролся с последствиями тех месяцев непрерывных сражений, но Анфиса помогла ему вернуться в строй, и не зря. Он был хорошим бойцом, и я не собирался отстранять его от службы.

— Сценарий первый: переговоры успешны, забираем людей мирно. Сценарий второй: переговоры срываются, я провожу силовое освобождение. Сценарий третий: если раненые не транспортабельны, Георгий стабилизирует их на месте.

Светов сглотнул, но кивнул.

— Теперь о моих новых возможностях, — я выдержал паузу. — Домен ещё нестабилен, полный контроль не гарантирован. Вы можете заметить… побочные эффекты. Вибрацию металла. Спонтанные изменения формы предметов.

— Условный сигнал? — деловито уточнил Евсей.

— Если я крикну «назад» — немедленно отходите на десять метров. Без вопросов.

Коршунов предупредительно развернул карту города, испещрённую пометками.

— Правила ведения боя, если ситуация обострится. Минимизируем жертвы среди городской стражи Астрахани — они не враги, просто выполняют приказы. Приоритетные цели: Вадбольский, его ближний круг и агенты Гильдии.

— Как их отличить? — спросил Михаил, проявив неслыханную для себя смекалку.

Родион перехватил вопрос: