Император Пограничья 18 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 37

Взводная система — по два мага на сорок человек — распылила бы силы без пользы. Слишком малая группа, никакой специализации, никакой критической массы для серьёзных задач. Батальонная, напротив, сконцентрировала бы тридцать магов слишком далеко от передовой: взвод или рота, попавшие под обстрел, не дождались бы поддержки с батальонного уровня.

Рота — оптимальная единица. Достаточно близко к бою, достаточно сил для решения многих тактических задач.

Глазами Скальда я наблюдал, как худощавая фигура молодого боярина Селиверстова появилась на опушке перелеска. Геомант остановился в добрых трёхстах метрах от реки, укрывшись за стволом старого дуба, и вытянул руку в сторону заставы. Несколько секунд ничего не происходило, затем из земли прямо по ходу вырвался булыжник размером с кулак и понёсся через реку к ровной поверхности за ней, набирая скорость.

В момент касания земля вспыхнула. Рунный круг активировался алым сиянием. Почва под булыжником мгновенно превратилась в жидкую грязь, затянув камень на половину. А затем так же мгновенно затвердела, вмуровав его намертво.

Из укреплений донёсся ехидный смех. Кто-то из янычар выкрикнул на чужом языке что-то обидное, судя по тону, и его товарищи загоготали.

Селиверстов невозмутимо запустил второй булыжник.

Этот камень упал левее — и реакция оказалась иной. Вспышка огня, ослепительная даже на закатном солнце. Воздух над местом падения раскалился до плазменного состояния, оставив после себя оплавленную воронку и запах озона.

Ответные выстрелы двух снайперов заставили боярина торопливо отступать в чащу, прикрываясь барьером.

— Комбинированные заклинания… — произнёс я в амулет. — Хавасы не экономили.

Разные ловушки на разных участках. Землю превращают в трясину, воздух — в огонь. Где-то наверняка спрятаны цепные молнии, ледяные шипы, кислотные лужи и ядовитые облака. Пехоту по такому полю не проведёшь, потеряешь половину людей ещё до соприкосновения с противником.

Я вновь активировал амулет:

— Грановский, выдвигай шесть орудий к холму Ленского. Накроем их позиции артиллерией, а после геоманты расчистят проход.

Орудия подтянули к наблюдательному пункту за четверть часа. С небес я видел, как расчёты работали слаженно, разворачивая стволы в сторону заставы. Ленский руководил установкой, указывая на центральный ДОТ.

Вскоре шесть орудий рявкнули одновременно, выбросив столбы дыма и пыли.

Снаряды понеслись к укреплениям.

А вот дальше события смогли меня удивить.

Воздух перед позициями янычар вспыхнул сложным геометрическим узором. Переплетённые линии света закручивались спиралями, образуя арабески — бесконечные петли и завитки, словно вырезанные из чистого золотого сияния, где каждая линия перетекала в следующую без начала и конца.

Поверх них развернулись мандалы — идеально круглые структуры из концентрических колец, усеянных остроугольными звёздами, треугольниками и многогранниками, вращающимися в разные стороны. Всё это сплелось в мгновение ока, образуя шесть светящихся окон размером с тележное колесо — живую геометрию, пульсирующую магической силой. Мини-порталы. Снаряды влетели в эти окна и исчезли.

А в следующую секунду они вынырнули из воздуха над позициями Ленского.

Развёрнутые на сто восемьдесят градусов.

Летящие прямо на владимирские орудия.

С высоты птичьего полёта я видел это словно в замедленной съёмке: шесть чёрных точек, стремительно приближающихся к орудийным расчётам. Ленский успел только закрыть глаза, ожидая неминуемой смерти.

Снаряды замерли в воздухе.

В двадцати метрах от земли. Неподвижно зависнув над травой, словно их подвесили на невидимых нитях.

Один из артиллеристов перекрестился дрожащей рукой. Другой икнул, уставившись на застывшую смерть. Третий медленно сполз на землю, ноги отказались его держать.

Снаряды висели ещё несколько секунд, а затем, плавно ведомые моей волей, плавно опустились в траву, не взорвавшись. Шесть смертоносных подарков, аккуратно уложенных в ряд.

— Отставить артиллерию, — мой голос в амулете связи звучал напряжённо даже для меня самого. — Хавасы крепко здесь окопались с пространственной магией. Каждый наш снаряд вернётся в лицо нашим же людям.

Из укреплений донёсся уже не смех. Одобрительный гул прокатился по позициям, кто-то аплодировал, кто-то выкрикивал что-то торжествующее на турецком. Янычары были профессионалами, но даже профессионалы любят смотреть, как враг оказывается в тупике, едва не уничтожив себя собственными снарядами.

Я смотрел на заставу, и мои мысли текли холодным размеренным потоком. Хавасы подготовились основательно. Рунные ловушки исключали пехотный штурм по открытой местности. Портальная защита обесценивала артиллерию. Река отсекала прямой подход. Оставался единственный вариант — навести переправу и взять укрепления в ближнем бою, где порталы бесполезны.

Солнце опускалось всё ниже, и тени от деревьев вытягивались через поле, как чёрные пальцы. Времени на раздумья не было — в темноте штурмовать укрепления станет втрое сложнее.

Терехов нанял не просто наёмников. Он нанял специалистов по обороне.

Что ж. Посмотрим, как они справятся, когда мои люди доберутся до их брустверов.

— БТРы и БМП пойдут первыми, — приказал я. — Гидроманты, криоманты и геоманты работают под защитой техники — прикрывают её, наводят переправу, далее чистят проход от ловушек. Снайперы и остальные маги массово подавляют хавасов, не дают им готовить новые фокусы. Пехота идёт за машинами. Ярослава — в обход через лес с пятью сотнями. Ударишь с фланга, когда мы свяжем их боем.

— Поняла, — голос невесты в амулете был спокоен и деловит. — Выдвигаюсь.

Приказы разошлись по амулетам связи. Авангард пришёл в движение.

Два БТРа и три БМП взревели дизелями и покатились к берегу Юмнино. За каждой машиной, пригнувшись, двигались маги — криоманты, гидроманты, геоманты. Около двадцати человек укрывались за бронёй, как за передвижными крепостями.

Армия в бою наиболее уязвима при переправе — это знает любой, кто хоть раз открывал учебник тактики. Войска растянуты, манёвр ограничен, отступать некуда, а впереди — укреплённый противник, бьющий в упор по скученной цели.

Именно поэтому враг открыл огонь немедленно, не жалея сил и патронов. Пулемёты из ДОТов заработали длинными очередями, высекая искры из брони. Пули рикошетили от стальных бортов, но машины продолжали движение.

Техника достигла кромки воды и встала, образовав стальной заслон. Теперь маги могли работать, не опасаясь пулемётных очередей в лицо. У реки собралась целая группа одарённых — около двадцати человек. Криоманты и гидроманты должны были заморозить воду, пока геоманты поднимают каменные опоры. Задача несложная в мирное время, но сейчас с того берега в любой момент мог прилететь смертоносный гостинец.

Первым из-за БТРа высунулся молодой боярин — я узнал Никиту Кудрявцева, младшего сына захудалого рода. Парень нервно теребил бородку, глядя на противоположный берег так, словно там засел сам дьявол. Рядом топтались ещё несколько магов, и ни один не спешил начинать.

Я понимал их колебания. Большинство этих бояр никогда не были в настоящем бою. Дуэли — возможно. Охота на Трухляков под присмотром опытных охранников и нянек — вероятно. Но работать магией, зная, что в любую секунду твоя голова может разлететься кровавыми брызгами, а снаряд из гранатомёта или заклинание хаваса может превратить тебя в горелое мясо — это совсем другое. Даже за бронёй страх никуда не девался.

Пулемёты из ДОТов работали длинными очередями, вспарывая землю у кромки воды. Неудачный рикошет от борта техники, и вот один из молодых магов вскрикнул и упал, схватившись за плечо — пуля прошла навылет, разбрызгав кровь по траве.

— Щиты! — рявкнул кто-то из офицеров.

Трое магов синхронно вскинули руки, и перед линией техники выросла прозрачная стена в человеческий рост. Пули защёлкали по ней, выбивая искры, но стена держала. Раненого оттащили в тыл, к целителям.