Последний Паладин. Том 15 (СИ) - Саваровский Роман - Страница 50

Удар сердца, робкий стон и… жадный вдох подорвавшегося обнаженного тела.

Да, манипуляции с энергией уничтожили последние остатки одежды на Великой Княгине, и поэтому я перед пробуждением прикрыл ее своей курткой, чтобы не смущалась.

Но подорвалась она с таким мощным рывком, что куртка подлетела куда-то вверх, а на меня сейчас смотрели сверкающие нефритом и непониманием что происходит глаза.

— Доброе утро, — приветливо улыбнулся я, и, поймав упавшую куртку на вытянутой в приветствии руке, невозмутимо протянул ее Виктории.

Глава 28

Виктория посмотрела на меня и сонливо протерла глаза.

Машинально взяла у меня куртку, и недоуменно покрутила ее в руке, словно не понимая, когда я вообще успел ее забрать. Осмотрела себя, удивилась, но куртку не надела и слегка нахмурив лоб, осмотрелась вокруг.

— Маркус, почему я голая? — вернув свой взгляд на меня, спокойно спросила Виктория.

— Это тебя больше всего волнует? — хмыкнул я.

Вместо ответа, девушка безразлично пожала плечами, и только сейчас, не особо торопясь и не застегивая, накинула куртку на голые плечи и осмотрелась еще раз.

На этот раз осмотрелась медленно и более осознанно.

— А это не то место, где я убила Януса? — начала медленно подниматься на ноги Виктория, — но я же вышла отсюда… или не вышла? — тронула она вдруг закружившуюся голову и ее повело.

Я стоял рядом и потому не дал девушке упасть. Поймал на руки обнаженное и прикрытое лишь расстегнутой мужской курткой тело Великой Княгини. Ощущал тепло ее мягкой кожи на кончиках пальцах, жар дыхания на шее, и не отводил взгляд.

А то вдруг опять надумает упасть.

Была ли практическая необходимость ловить Викторию и защищать от падения на мягкую траву? Наверное, нет. Особенно учитывая, сколько энергетических сил в Виктории Луговской сейчас пульсирует. Ее даже падение вниз головой с тысячи метров не поцарапает, но рефлексы были быстрее меня, и вот девушка на моих руках.

Я ожидал пощечину, обвинений в домогательствах, или укоризненного взгляда на худой конец.

Но ничего из этого не случилось. Вместо этого, Виктория, наоборот, повисла на мне еще сильнее, обняв руками за шею. Подтянулась, прижалась щекой к моей груди, облегченно выдохнула, параллельно проводя свободной рукой мне по лицу и плечу.

После этого подняла на меня взгляд со сложной помесью подозрения, усталости и искренней радости в коварных нефритовых глазках.

— Теперь ты настоящий… — вырвалось у нее, а лицо расплылось в улыбке.

— Теперь? — настал мой черед недоумевать.

— Не важно, — слегка отстранилась Виктория, и придав себе максимально невозмутимый вид, спросила, — так что случилось?

— Твое тело пыталось умереть, — пояснил я и слегка покачал ее, напоминая, что она все еще находится на моих руках.

Правда ее этот факт ничуть не смутил. Максимальная невозмутимость, да. Что ж, раз ей так было спокойнее, я не против.

— Вот как, — хмыкнула Виктория, и диагностически пошевелила пальцами, потрясла ножками, покрутила шеей, — но больше оно умереть не пытается, — заключила она.

— Как видишь.

— В таком случае… спасибо, — вновь улыбнулась она, и вернув задумчивость на свое порозовевшее личико, спросила, — а она тоже с тобой?

— Она? — удивился я, и повернулся в сторону, куда Виктория указывала пальцем.

А там, со стороны висящего в воздухе над лесом огромного кристалла, в нашу сторону шла неземной красоты женщина. Ее идеальные черты лица приковывали взгляд, гладкая кожа светилась согревающим светом, длинные волосы ниспадали волнами, окутывая пространство энергетическими всполохами, словно нежными объятиями.

Ее стройное тело не шло, а плыло сквозь пространство, которое покорно уступало ей дорогу.

В ее изящных плавных движениях не было ни спешки, ни суеты. Лишь размеренность, нежность и… гармония.

Один взгляд на этот неземной красоты образ перед глазами заставлял улыбаться и вселял в душу тепло и безмятежность. Дриады во время своей охоты создают в головах отравленных жертв похожий образ, только вот это был не образ, а реальное… существо?

Нет, скорее сущность, учитывая, что соткано оно целиком из чистой энергии.

Никакой враждебности женщина не источала, скорее наоборот. Весь ее внешний образ и каждая клеточка энергии источала искреннее радушие.

Мы же стояли словно завороженные, пока женщина не приблизилась к нам на расстояние двух метров. Окинув нас умиротворенным взглядом, она слегка наклонила голову набок, и в пространстве зазвучал мелодичный голос.

— Здравствуй, Маркус, — одарила меня женщина нежной улыбкой, после чего осмотрела лежащую у меня на руках девушку и после короткой паузы добавила, — и тебе преемница Януса.

От последних слов Княгиня Природы недовольно скривилась и попыталась встать, но силенок не хватило, и она продолжила лежать у меня на руках.

— Виктория, — тем не менее представилась Княгиня.

— Виктория… хм… новое имя… красивое имя… — словно пробуя его на вкус, пропела женщина, и протянула залитую чистой энергией руку, — можешь называть меня Матерь.

— Матерь? — недоуменно захлопала глазами Виктория, и глянула на меня в поисках поддержки.

Я же не мог отвести взгляд от женщины. Образ ее был мне совершенно незнаком, но вот энергия, из которой она соткана… Эту энергию я ни с чем не спутаю.

Ведь это была энергия Великого Источника.

— А ты изменился, Аргус, — произнес я с усмешкой.

— Аргус… как давно я не слышала этого слова, — мечтательно прошептала женщина, — мне приятно это имя, Маркус, но я не Аргус. Я лишь его часть. Одна из четырех. Отделенная и запертая здесь часть.

— Но получается ты все равно часть Аргуса, — заметил я, с любопытством оглядывая энергетические плетения сущности передо мной, — а если так, то зачем называть себя Матерь?

— Это не я так себя назвала, — безо всяких эмоций, развела руками женщина, — мы так были названы людьми. По олицетворению функций и качеств, которые мы воплощаем.

— Функций и качеств? — подала голос Виктория, нашедшая наконец в себе силы слезть с моих рук и стоять самостоятельно.

— Функций и качеств исходного Аргуса, — охотно пояснила сущность, — например я «сердце», олицетворение Заботы исходного Аргуса о людях, — словно бы заново представилась женщина, приложив свою изящную ладошку к груди.

— Материнской заботы, — прошептала Виктория, — поэтому Матерь?

— Именно так, — тепло улыбнулась сущность, — и я заботилась отсюда, насколько это было возможно. Оберегала человечность тех, кто жаждал силы, помогала всем, до кого могла дотянуться. Через природу, через воду, через ресурсы несла людям жизнь и шанс на процветание. Они просили, и я отвечала на зов как могла.

— Ты в курсе, что Янус тебя использовал? — нахмурилась Княгиня Природы.

— Да, — абсолютно спокойно ответила Матерь.

— И ты не злишься? — удивилась Виктория.

— А… что такое злость? — с легким недоумением на лице, спросила сущность.

— Это… а знаешь, забудь, — отмахнулась Княгиня Природы и осмотрелась еще раз, — ты создала это место?

— Нет. Его создал Янус, дитя.

— Бр-р-р, пожалуйста не называя меня так, — аж передернуло девушку от такого обращения.

— Как пожелаешь… Виктория, — легко согласилась сущность, говоря таким тоном, словно действительно мать поучает нерадивых детей.

С такой легкой снисходительной улыбкой. Полной теплоты, любви и заботы. На меня она тоже смотрела также, что было весьма непривычно.

— Спасибо, — слегка смутилась Вика, — но я не об этом. Я о природе. Все тут стало таким живым, спокойным, красивым. Это ты сделала?

— Нет, это место преобразила ты.

— Я?

— Что тебя удивляет, Виктория? Янус уже давно не управлял этим местом. Утратил право, когда решил извратить людей, несмотря на мой запрет, — холодно произнесла Матерь.