Смертельная удача - Осман Ричард - Страница 45

— Кажется, я готова забыть о прежних обидах, — говорит Конни.

— Конни в опале, — сообщает Ибрагим. — Но почему, рассказать не могу: врачебная тайна.

— Это как-то связано с Тией? — спрашивает дедушка. Красивое имя — Тия. Похоже на звон колокольчика.

— Этого я сказать не могу, — отвечает Ибрагим. — Но да.

— А может, выпьем виски? — предлагает Конни.

Кендрик никак не может понять, чем же она занимается. Может, продает билеты в цирке?

— Конни, — говорит он, — можно вас кое о чем спросить?

— Конечно, — отвечает Конни.

Он был прав: она плакала. Она припудрилась, но это все равно заметно. Иногда мама приходит и спит в его комнате: «Чтобы ты не заскучал, Кендрик». И всякий раз у нее заплаканные глаза. Но при нем она никогда не плачет. Кендрик очень этим гордится.

— Кем вы работаете? — спрашивает Кендрик.

— О, много кем, — отвечает Конни. — День на день не приходится.

Много кем, значит. Следовательно, Кендрик был прав. Ибрагим разливает виски из графинчика по бокалам.

— Мне не надо, дядя Ибрагим, спасибо, — говорит Кендрик.

Ибрагим кивает:

— Может, апельсинового сока? Кажется, у меня и «Спрайт» есть.

Кендрик поворачивается к дяде Джейсону:

— Дядя Джейсон, мне можно «Спрайт»?

— Твоя мама сказала: никакого сахара, — отвечает дядя Джейсон.

— А «никакой стрельбы» она не говорила? — спрашивает дедушка. — Пусть пацан выпьет «Спрайт».

Дядя Джейсон кивает. Кендрик рад. Во-первых, ему нальют «Спрайт»; во-вторых, мама велела дяде Джейсону не давать ему сахар. Значит, она по-прежнему все контролирует, хотя ее нет рядом.

— А мне можно «Спрайт»? — спрашивает Тия.

— Конечно, — отвечает Ибрагим. — Напитки на кухне. Угощайтесь.

Так-так. Кендрик любит «Спрайт»; Тия тоже любит «Спрайт». Кажется, у них много общего. Тия идет на кухню. Ее волосы мягко покачиваются. Она точно пользуется кондиционером.

— Кендрик, — говорит дедушка, — ступай, помоги Тие на кухне: у нас тут скучный взрослый разговор.

Кендрик кивает. Интересно. Обычно его хлебом не корми, дай послушать скучный взрослый разговор. Он часами может сидеть и слушать, как Джойс рассказывает про свою подругу, которой сделали операцию по замене тазобедренного сустава, причем она пошла в частную клинику, да еще никого не поставила в известность, но она выбрала самую дешевую клинику, и они напортачили, и угадайте, кому пришлось все исправлять? Конечно, старым добрым бесплатным врачам из Национальной службы здравоохранения! Кендрик такое обожает.

Но сейчас почему-то его так и тянет на кухню.

Взрослые усаживаются говорить. Дядя Джейсон, дедушка, Ибрагим, таинственная Конни, которая работает много кем. Кендрик представляет ее на пляже на Карибских островах: она сдает каяки в аренду.

Он заходит на кухню. Тия протягивает ему «Спрайт».

— Спасибо, — говорит Кендрик. — Вы очень любезны.

Тия снова улыбается:

— У тебя очень хорошие манеры.

Кендрик кивает. Он всегда гордился своими манерами. Не все обращают на это внимание, но Тия заметила.

— Ты будешь здесь жить? — спрашивает Тия.

— Кажется, — отвечает Кендрик. — А вы?

— Кажется, — вторит Тия.

Кендрик думает, о чем бы с ней поговорить. Будь с ним дядя Ибрагим, он был просто спросил: «Дядя Ибрагим, по-вашему, долго ли слон может задерживать дыхание?» — и они бы проговорили час. Но почему-то ему кажется, что с Тией этот номер не пройдет. Нужна другая тема. Он решает рискнуть:

— Вы смотрите «Друзей»?

— Обожаю «Друзей», — говорит Тия. — Посмотрим?

— У Ибрагима «Амазон Прайм», — сообщает Кендрик. — Он оформил подписку, чтобы смотреть «Под палубой». А кто вам больше всего нравится в «Друзьях»?

— Джоуи, — отвечает Тия. — А тебе?

Кендрик прихлебывает «Спрайт». Джоуи, значит. Не Фиби. Может, все дело в переизбытке сахара, но он чувствует себя совсем не так, как обычно. Может, так и ощущается жизнь, когда стены рухнули? В гостиной говорят на повышенных тонах, но отдельных слов Кендрик не различает.

Он ставит стакан на подставку и отвечает:

— Тия, мне тоже больше всего нравится Джоуи.

Джоанна в курсе, что Донна не расследует это дело. Она готова поспорить, что ее подослала Элизабет, чтобы исключить Пола из списка подозреваемых.

И тем не менее Джоанна рада ее видеть. Она хочет кое о чем попросить Донну и уверена, что та не откажет.

— Какой у вас красивый дом, — говорит Донна и садится на диван. — Это же не ИКЕА?

— Этот диван из Марокко, — отвечает Джоанна. — Но сейчас и в ИКЕА можно купить много всего хорошего.

— Ты прямо как твоя мама, — произносит Донна и смеется. Джоанна смотрит на нее, и Донна понимает, что это не повод для смеха. Она перестает смеяться.

— Странно, что прислали именно тебя, Донна, — замечает Джоанна. — Разве ты расследуешь это дело?

— Я на подхвате, — отвечает Донна. — Настоящие детективы расследуют реальные зацепки.

— И защищают принца Эдварда, — говорит Джоанна.

— А я даже не знаю, что такое хедж-фонд, — замечает Донна. — Может, я не ту карьеру выбрала? Хотела бы я такой диван.

— Зачем кому-то хедж-фонд, когда у вас в подвале в Сассексе спрятана четверть миллиарда, — говорит Джоанна. — Я бы просто украла деньги.

— Чего? — спрашивает Донна.

Джоанна смеется:

— Ну разумеется. Тебе ничего не сказали. У Холли с Ником биткоинов на четверть миллиарда. И все пытаются найти код от сейфа. Поэтому и бегают как ошпаренные.

— Господи, — ахает Донна. — Мне никто ничего не говорил. Хотя я не расследую это дело, так что…

— То есть ты все-таки пришла к нам неофициально?

Из кухни доносится шум. Донна вытягивает шею и заглядывает на кухню: хочет убедиться, что Пол их не слышит.

— Нет, — признаётся она. — Меня прислала Элизабет.

— Я так и знала, — кивает Джоанна. — Спасибо, что сказала правду. Но пусть Пол думает, что это официальный визит. Если он узнает, что тебя прислала Элизабет, он испугается.

— Она просто хочет убедиться, — говорит Донна.

— Понимаю, — кивает Джоанна.

— А ты не пошутила про четверть миллиарда?

— Нет, — отвечает Джоанна. — Только, пожалуйста, не говори Элизабет, что я тебе сказала. Она моей маме покоя не даст.

— Обычно все наоборот, — смеется Донна. — Жаль, что полицейским нельзя красть биткоины. Нас предупреждали об этом в академии.

Заходит Пол и вносит напитки на подносе:

— Два флэт-уайта… — Джоанна берет две чашки, а Пол поворачивается к Донне: — И крепкий чай с сахаром. Восемь кусочков.

Донна забирает свой крепкий чай.

Пол садится. Джоанна берет его за руку. Она знала, что у Элизабет возникнут к нему вопросы, но хотела непременно быть рядом, когда его придут допрашивать. Донна хорошо умеет притворяться бестолковым провинциальным копом и наивно таращить глазки, но эта женщина захомутала Богдана. Джоанна чисто по-женски ее уважает.

Донна не дурочка, Пол тоже не дурак, но арбитр им все равно не помешает.

— Будет проще, если мы с Полом поговорим наедине, — говорит Донна.

— Проще для кого? — Джоанна прихлебывает флэт-уайт.

— В смысле так будет лучше, — говорит Донна.

— Конечно, — кивает Джоанна. — Если сможешь объяснить за пять секунд, почему вам с Полом лучше и проще поговорить наедине, я уйду.

— Могут всплыть некоторые подробности, о которых тебе лучше не знать, — отвечает Донна.

— О его родственниках? — спрашивает Джоанна. — Думаю, мне известно больше, чем тебе.

— Я бы предпочел, чтобы Джоанна осталась, — говорит Пол.

— Даже если бы ты предпочел, чтобы я ушла, я бы все равно осталась, — произносит Джоанна. — Я дешевле адвоката, умнее адвоката, и я тебя люблю.

— Теперь ты похожа одновременно на свою маму и Элизабет, — замечает Донна и улыбается.

Джоанна думает, что они с Донной могли бы крепко подружиться.

— Это лучше, но все равно я не в восторге, — отвечает Джоанна. — Так кто убил Холли? У вас есть версии? Или спросить твою маму и ее друзей? Обычно им удается разгадать загадку раньше полиции. Они же знали про биткоины, а ты — нет.