Смертельная удача - Осман Ричард - Страница 36

— Дружище, — Рон поднимает кружку с видом человека, сообщающего неопровержимый факт, — Конни — вооруженная до зубов преступница и жаждет мести, а я помог упрятать ее за решетку.

Ибрагим задумывается.

— Иногда лучше не концентрироваться на отличиях, а сосредоточиться на том, что у нас общего, — советует Ибрагим. — Мало ли кто грозился тебя убить за последние годы? Но ты все еще здесь, сидишь в джакузи и пьешь пиво. Ты жив, о чем свидетельствуют эти лишние пузырьки вокруг тебя.

«Что случилось под водой, остается под водой» — таков девиз Рона. В этом джакузи и не такое творилось.

— Даже если Конни согласится нам помочь, без кода мы ничего не откроем. А как мы его найдем? Никак, — говорит Элизабет.

— Способ всегда найдется, — утверждает Ибрагим.

— Давайте забудем на время о коде и сосредоточимся на убийстве, — продолжает Элизабет. — Рон дело говорит насчет Ника Сильвера. Вся эта история вполне может оказаться дымовой завесой. Но у Дэйви Ноукса и лорда Таунза тоже есть мотив.

— Хотя Дэйви утверждает, что знал о биткоинах много лет, — замечает Ибрагим.

— Лорд Таунз на мели, это очевидно, — говорит Джойс. — Видели бы вы этого бедного оленя.

— И мы так до сих пор и не выяснили, какую роль во всем этом играет Джилл Ашер, — замечает Элизабет. — Куда ведет манчестерская ниточка?

— Дэйви Ноукс, лорд Таунз, Джилл Ашер, Ник Сильвер, — перечисляет Ибрагим.

— Кто-то из них убил Холли, — говорит Элизабет и с мрачным удовлетворением допивает протеиновый коктейль. — Ибрагим, а тебе удалось найти таинственного адвоката?

— Я разослал письмо с упоминанием Ника и Холли в четыреста адвокатских контор, — отвечает Ибрагим, — но допустил одну оплошность: отправил его в десять минут пятого, и мне тут же пришли триста автоматических ответов: «Мы свяжемся с вами в рабочие часы». Но я продолжу поиски.

Рон чувствует, что теряет нить.

Он знает, что его друзья увлечены; он сам с удовольствием пообщался с Биллом Бенсоном, но понимает, что дело Холли Льюис не будоражит его, как прежние дела. Ему должно быть интересно: погибла молодая женщина, в подвале хранится целый клад. Но почему-то он никак не может сосредоточиться. Почему?

Четверо друзей расслабляются в джакузи. Рон мог бы просидеть так весь день. Рядом в бассейне женщина лет восьмидесяти — кажется, ее зовут Паула — медленно плавает туда-сюда от края к краю, а мужчина, которому уже за девяносто, — Деннис — так же медленно плавает ей наперерез. Делай, что можешь, пока можешь. Когда их траектории неизбежно пересекаются, они дружелюбно приветствуют друг друга; кажется, Деннис даже немного флиртует. Делай, что можешь, пока можешь.

— Я была рада повидаться с Кендриком, — говорит Джойс.

Паула помогает Деннису выйти из бассейна. Тот жестом предлагает выпить вина; Паула улыбается и кивает. На них приятно смотреть. Паула поглядывает на джакузи и отворачивается, увидев, что там занято. «Сегодня Паула значок не заслужит», — думает Рон.

— Да, — кивает Рон, — чудесный мальчишка.

— Я тоже с удовольствием с ним пообщался, — говорит Ибрагим. — Заметил, что Сьюзи за ним не приезжала. Жаль, что не увиделись.

— У нее дела, — отвечает Рон.

И тут Рон понимает, почему не может сосредоточиться на деле. Его мысли заняты происходящим со Сьюзи. Что-то не так. Почему Джейсон не рассказывает ему правду? Если Сьюзи и Дэнни собираются развестись, он не расстроится. Даже больше — обрадуется. Джейсону это прекрасно известно. Значит, дело в другом, а в чем именно, не хочется даже и думать.

— Надеюсь, у нее все хорошо, — говорит Джойс. Как всегда, в ее устах это звучит не как предположение, а как программное заявление.

— Сейчас меня больше всего волнует защита «Вест Хэма», — отвечает Рон.

Друзья — это, конечно, хорошо, но некоторые проблемы нужно решать в одиночку. Рон на миг отвлекается, вспомнив, что его на самом деле очень волнует защита «Вест Хэма».

— Если что, я всегда готов помочь, — говорит Ибрагим. — Если что-то случится…

— Да-да, конечно, — отвечает Рон, — именно поэтому ты тусишь с теткой, которая хочет меня убить.

Где же Дэнни? И где Сьюзи? Почему в школу Кендрика возит Джейсон? Он должен поговорить с Джейсоном — это единственный выход. Рон не хочет, чтобы его берегли. Он должен наладить порядок в семье.

А об убийствах можно подумать и позже.

В его ежедневнике нет ни одной записи. Никто ему не звонит. Никому не нужна помощь от старика, чьи навыки в современном мире утратили всякую ценность.

В последний раз к нему обращались за помощью Холли Льюис и Ник Сильвер — и поглядите, чем это кончилось.

Он может сидеть, ждать и жалеть себя, а может поднять зад с дивана и перейти к активным действиям. Он смотрит на семейный герб и девиз на латыни. Станет ли Роберт последним представителем своего рода, жившим в этом доме и на этой земле? Не оказался ли он глупее всех своих недалеких предков?

Талантами Роберт никогда не блистал. В школе был середнячком, но в Оксфорде ему было заранее заготовлено тепленькое местечко. Он получил диплом по античной литературе, в которой не разбирался тогда и еще меньше разбирается сейчас. Потом надел костюм и поступил на работу в банк. Был ли он хорошим банкиром? Не лучше и не хуже любого другого. Роберту с рождения была уготована дорога без препятствий, кроме тех, что он создавал себе сам. Он прожил жизнь в комфорте и не совершил ни одного мало-мальски примечательного поступка.

Раньше у него были слуги, державшие дом в чистоте, и деньги, благодаря которым в очаге всегда теплился огонь. Две старые дамы, которые сегодня к нему приходили, — Элизабет и Джойс — что они о нем подумали? Какое впечатление он производит теперь — лорд в старой одежде, со старомодной прической и со стариковским запахом? Иногда Роберт ездит в Файрхэвен в кино. По средам скидка пятьдесят процентов для пенсионеров. Люди его возраста одеты по-разному. Они ходят в джинсах и худи, носят кроссовки. Он не может представить себя в джинсах и худи. Он достает одни и те же костюмы из одних и тех же шкафов, полирует одни и те же ботинки каждый день, но надевать их некуда.

В кинотеатре так много парочек. А Роберт так и не научился толком общаться с женщинами. В этом как-то не было нужды.

Он прожил беззаботную жизнь, ни в чем не нуждался, и в этом его беда. Как сложилась бы его жизнь в иных обстоятельствах? Родись он в обычном доме в обычном городе с обычными родителями, которые в семь лет не стали бы отправлять его в школу-интернат? Роберт подозревает, что из него не вышло бы ничего хорошего. Ведь он не блистал ни умом, ни юмором, ни красотой.

Он не блистал ничем. Теперь Роберту кажется, что он получил по заслугам. Один в холодном доме, чьи стены будто смеются над ним, а висящие на них портреты осуждают. Впрочем, кто они такие, чтобы его осуждать? Его суровые предки тоже умом не блистали, им просто повезло, что они жили в те времена, когда деньги еще не кончились. А Роберт не только оказался середнячком, но и не был везунчиком.

Точнее, в начале жизни ему слишком часто везло, а потом везение иссякло.

Так что же делать теперь, когда никто ему не поможет и не расчистит путь? Прежде он всегда знал, чего от него ждут, ведь все ему об этом говорили. Учителя, начальники, жены, механики, турагенты, врачи. А как быть теперь?

Роберт смотрит на семейный герб. Вспоминает, как смотрел на него в день, когда его отослали в школу. Отец попросил мать уйти; сказал, что им с сыном надо поговорить «как мужчина с мужчиной». Роберт тогда еще не был мужчиной, а теперь, глядя на герб, понимает, что так им и не стал. Мужественность закаляется в испытаниях, а на долю Роберта совсем не выпало испытаний.

Отец встал за его спиной и взял его за плечи.

«Запомни девиз нашей семьи, Роберт, следуй ему — и никогда не свернешь с верного пути», — сказал он.

Aut neca aut necare.

Или ты убиваешь, или тебя.