Янтарная тюрьма Амити (СИ) - Аск Рона - Страница 103

— Восемь, — насчитала Сладос, а я спохватилась:

— Ах да! Еще он… — и помрачнела. — Иногда становится черным. Обычно, когда я прошу его не выделяться и быть осторожным.

— Девять, — загнула еще один палец Сладос, а Мэй воскликнула:

— А как же розовый⁈ Он же сейчас розовый… Ведь так? — засомневалась она.

— Розовый, — согласилась я, а Котя побледнел еще чуточку больше и недовольно мявкнул, будто мы обсуждали не цвет его шерсти, а нижнее белье. — Иногда он смешивает эти цвета. Например, когда злится и ему что-то не нравится, может окраситься в красный с зелеными полосками, или наоборот. В зависимости от того, какие чувства преобладают. А вот розовый…

Я задумчиво промычала и с сомнением качнула головой.

— С ним сложнее. Обычно Котя меняет цвет полосок или заходится пятнами, но розовый — хоть явно смешанный цвет, но единственный однотонный. Впервые мы его заметили, когда один из клиентов подарил моей сестре открытку с признанием в любви. Она была розовой, и будучи еще котенком Котя долго ее изучал, а потом сам стал розовым. И с тех пор становится он таким всегда, как чувствует заботу и…

— Любовь? — закончила за меня Сладос и тепло улыбнулась, а я смущенно отвела взор и, с нежностью посмотрев на кота, произнесла:

— Думаю, да.

Кот, встретившись со мной взглядом, вздохнул, лениво поднялся, потянулся, отвернулся и побелел. Вот гад!

Мэй рядом со мной хихикнула, а я обиженно надулась.

— Черный и розовый цвет, — задумчиво произнесла Сладос. — Это интересно…

— С ними что-то не так? — насторожилась я, а Сладос встрепенулась:

— Нет, все в порядке. Просто ни в одной легенде эти цвета не упоминались, и я думаю… Впрочем, в сами все поймете, когда я закончу последнюю историю. Так, на чем мы там остановились?

— На том, что Ширах Кукуль долгое время больше не появлялся в Оазисе Гармонии, но в разных частях Асхары все-таки встречали кота, способного менять цвет, — напомнила Мэй.

— Точно! — спохватилась Сладос и продолжила свою историю: — Как вы уже поняли, в определенные промежутки времени появлялся только один Ширах Кукуль. Сложно сказать, сколько жизней он провел в Асхаре. Может быть, он являлся и в других странах, где людям или животным требовалась искра надежды, но то ли лишенная силы света Асхара так его привлекала, то ли иная причина. Например, память о Ашаре и Фируне. Может быть, именно из-за них однажды он вернуться в Оазис Гармонии…

Погрустнев, Сладос тяжело вздохнула:

— И это было его последнее возвращение.

Тряхнув головой, словно сбрасывая с себя какое-то наваждение, она продолжила говорить, а я бросила короткий взгляд на кота, который словно бы навострил уши и слегка поголубел. Хотя, может быть, мне так показалось, потому что сейчас над нами летала стайка маленьких блуждающих огоньков, проливающих холодный, синеватый свет.

— Он пришел, спустя много лет. Несколько веков племя Ашары и Фируна не надеялось увидеть у себя Повелителя котов, о котором их предки написали истории и легенды, но когда племя поразила страшная болезнь — он вернулся.

— В то время Оазис Гармонии переживал свое падение. Люди умирали от страшной чумы. Лечебные травы не помогали, а магов света среди народа Асхары не было. Казалось бы, люди обречены. Болезнь становилась все заразнее и развивалась так стремительно, что съедала свою жертву за несколько дней. Даже вождь не устоял и отправился в Нирвану, а его место было некому занять. Лекари оазиса как могли сдерживали болезнь, кто-то из жителей предпочел покинуть свой прекрасный дом, однако многие продолжали надеяться и молить духов о помощи. И помощь пришла — в момент крайнего отчаяния появился Ширах Кукуль.

— Говорят, когда он только пришел, его шерсть напоминала цвет солнца. Когда увидел, как страдают люди — стала голубой. И чем дольше он шел по землям оазиса, тем темнее она становилась, пока не окрасилась в синий.

— Ширах Кукуль подошел к хижине вождя, где раньше был дом Фируна и Ашары, но так и не вошел туда. Вместо этого он отправился в дом лекаря и стал наблюдать, как тот, будучи уже сам нездоровым, отчаянно пытался спасти маленького мальчика. Дитя было почти на последнем издыхании, но лекарь не оставлял надежды. И видя это, Ширах Кукуль предложил ему контракт.

— Контракт? — изумилась я. — Он захотел стать фамильяром?

— Да.

— Но зачем? — тоже удивилась Мэй. — Почему? Да еще с незнакомым человеком!

Я вновь посмотрела на кота, который продолжал лежать к нам спиной, но все также оставался белым. Может быть, мне действительно показалось, что в тот раз его шерсть окрасилась в легкий голубой оттенок?

— Я тоже задала маме этот вопрос. Почему Ширах Кукуль выбрал именно того лекаря, а не кого-то другого? — пожала плечами Сладос. — И она сказала, что некоторые жители Асхары думали, будто сострадание мужчины разжалобило сердце кота. Но многие верили, что тот лекарь был далеким потомком Ашары и Фируна, и это стало главной причиной контракта.

— Говорят, — продолжила она, — когда Ширах Кукуль стал фамильяром лекаря, его дом озарился множеством цветов. Он был красным, зеленым, оранжевым, желтым, синим, фиолетовым, голубым и в конце белым. А как только белый свет погас, из хижины вышел лекарь с белым котом на руках, а рядом с ним был уже здоровый и полный сил мальчик.

— Магия исцеления? — ахнула я.

Большая редкость, когда животные обретали подобные способности. Обычно, если маг был достаточно силен, то фамильяры переживали метаморфозу — магическую эволюцию, например, как это сделал конь Холлера, превратившись в пегаса, или Макакыч — фамильяр профессора Октавии стал водяной мартышкой. А иногда животные обретали удивительные способности, как Краус — недюжий ум, а порой настолько прочную связь с хозяином, что тот мог видеть глазами своего фамильяра или слышать его ушами. Однако я еще ни разу не встречала фамильяра, способного использовать заклинания или магию, подобно своему хозяину. Обычно контракт влиял только на какие-то физические или ментальные способности.

— Жители Оазиса Гармонии и так с трепетом относились к котам, но с приходом Ширах Кукля вовсе начали их боготворить. С его появлением болезнь стремительно отступила. Лекарь научился готовить чудодейственное лекарство, которое лечило совершенно разные недуги, будь то чума или старая травма, из-за которой человек больше не мог ходить. И что удивительно, даже спустя время никто из жителей, принявших это лекарство, больше никогда не болел. Бесплодные могли родить, а их потомство отличалось завидным здоровьем и физической силой. Это было чудом. Благословением! А радужный кот стал символом жизни и счастья. И молва об этом символе разлетелась невероятно быстро. Словно вторая чума.

Сладос помрачнела, а я поняла:

— Бежавшие из оазиса люди разнесли заразу по другим племенам.

— Да, — с горечью произнесла Сладос. — И долг лекаря не позволил бросать всех тех, кто приходил к нему за помощью. Матери приносили младенцев, мужчины — умирающих жен, а дети, кто как мог, притаскивали своих родителей и молили о помощи. Лекарь всех принимал. Всех спасал. И вскоре люди заметили, что их божество Ширах Кукуль начал прихрамывать, похудел и выглядел слабым.

— Сердце лекаря обливалось кровью, и в один момент он принял сложное решение — прекратить спасать пришлых людей. Оазис окружили воины и больше никого не пускали. Сначала приходящие люди молили и кричали. Кто-то умирал у ног воинов, до последнего отказываясь уходить, кто-то от рук самих воинов, не пустивших страждущего в оазис. Кто-то возвращался домой и вскоре умирал там или продолжал доживать свою жизнь калекой. Постепенно слух о том, что в Оазисе Гармонии есть великий лекарь стал сходить на нет. Он превратился в миф, красивую сказку. А Ширах Кукуль окреп и продолжал вместе с лекарем заботиться о жителях родного оазиса. Казалось бы, все вернулось на круги своя: болезнь ушла, племя вновь процветало, даже выбрали нового вождя, которым оказался тот самый лекарь. Из-за благословения Ширах Кукуля, в племени больше никто не болел, поэтому было решено во главе поставить не заклинателя воды, как это завещал Фирун, а того, кто спас все племя.