Хозяйка Долины ветров - Леснова Екатерина Ивановна - Страница 8

Вообще-то, я не собиралась рассказывать, что буду делать, но сказанного не воротишь.

– Плантацию?! – усмехнулся Витмар. – И что же ты собираешься здесь выращивать?

– Не ваше дело! – огрызнулась я.

Этот визит мне окончательно разонравился. Я перестала казаться вежливой. Эти вот язвительные улыбки и прочее мне совершенно не нужны.

– Говорите, что хотели, и благодарю за помощь. Больше вас не задерживаю.

Этот мужчина совершенно не умеет себя вести, не знает элементарных правил хорошего тона. Поэтому считаю, что тоже могу себе позволить быть невежливой.

Витмар снова улыбнулся, будто я его забавляла, чем окончательно вывел меня из себя. Если б могла – вытолкала его взашей. На сегодня мне хватило одного бармена, чтобы еще один грубиян насмехался надо мной.

– Я много лет перегонял стада по этой земле. Поэтому хотел бы, чтобы так и оставалось. На южное пастбище удобнее всего попасть именно через «Долину ветров».

Похоже, Витмар был полностью уверен, что я легко соглашусь.

– Приносите договор аренды, пригласим нотариуса и заключим договор. Вы мне будете платить аренду за использование моих земель, а я с удовольствием предоставлю вам право перехода.

Теперь настала моя очередь улыбаться, что я и сделала, лучезарно сверкнув зубами.

Витмар же потемнел лицом, желваки заходили ходуном, а бугры мышц на руках образовались четче.

– Аренда? – с рычащими нотками спросил он.

– Аренда, господин Витмар, – кивнула я, – как и положено по закону.

Повисла долгая пауза, во время которой тот сверлил меня взглядом.

– Хор-р-рошо, – рыкнул Витмар, развернулся и с силой хлопнул дверью.

Глава 11

Все еще немного раздраженная после разговора с Витмаром, я умылась и приступила к готовке. Кость для волка лежала на большой тарелке. На ночь вынесу ее во двор и оставлю. Пусть зверь забирает и уходит.

Приготовила себе обед, хотя время уже было около четырех. Ну что поделать, готовить я умела, но не так, чтобы мастерски и быстро. Однако рагу и салат получились очень даже вкусными.

Овощи, которые я купила у Мэг, выбрала специально местные, чтобы попробовать. На вкус они ничем не отличались от других, разве что шкурка потолще да пожестче. Скорее всего, это из-за нехватки воды. Но в целом они не были ни вялыми, ни безвкусными. Значит, и мои смогут здесь расти.

Только я расположилась с чашкой травяного чая – на другой у меня пока не было денег, как в дверь осторожно постучали.

Мельком глянула на часы, скоро уже начнет темнеть. Но дверь пошла открывать.

– Добрый день, мне сказали, что вы ищете работников.

На пороге стояла женщина лет сорока пяти, а за ее спиной прятались двое мальчишек. Точнее, прятался только один, а второй паренек лет двенадцати осмелел и вышел из материной юбки и хмуро посмотрел на меня.

Все они были бедно одеты, женщина странно держала правую руку. Присматриваться пока не стала: все же это невежливо. Пусть одежда и зияла заплатками, а кое-где и откровенными дырками, но лица и руки у всех чистые, значит, не совсем бродяжки.

– Я с сыновьями могу выполнять любую работу за еду и ночлег.

Женщина говорила без заискивания, однако в ее глазах и тоне звучала обреченность. Видимо, не так-то просто найти работу с двумя детьми, да еще и с больной рукой.

– У меня не будет легкой работы, – сразу обозначила я.

– Мы согласны на любую.

В глазах женщины вспыхнула надежда.

– А младший не маловат для работы?

Я посмотрела на мальчика, который глядел на меня, прикрывшись маминой юбкой. Мальчику не больше шести лет. В таком возрасте надо играть, а не работать.

– Что вы, госпожа, – вдруг заговорил подросток. – Дэнис шустрый и схватывает на лету. Мы с ним можем за троих работать, маме надо немного поправиться, потом она присоединится.

– Сойер, – одернула его мать. – Простите, госпожа, у сына слишком длинный язык. Я тоже могу работать. Рука скоро заживет.

Окинула взглядом это семейство. Их было жаль, но я в первую очередь должна думать о себе, о своем деле, однако и о человечности нельзя забывать. Они явно попали в затруднительное положение. Если действительно готовы работать, то я дам им шанс. Почему нет?

– Хорошо. – Я распахнула дверь шире и посторонилась. – Жить пока будете тут. В доме нужно будет убраться, потом приберем амбар и подумаем, где вы будете жить. Пока же займете комнату на первом этаже, там есть две кровати, чистое белье я дам. Но кому-то придется спать на тюфяке, так как больше кроватей нет.

– Нам сгодится, – снова ответил за мать Сойер, а женщина дернула его за руку. – Я на тюфяке посплю.

В доме действительно больше нет кроватей, хотя комнаты еще были. Здесь в целом немного мебели.

– Хотите есть?

– Нет.

– Да, – снова влез Сойер.

– Перестань, – зашипела на него мать, – радуйся, что сегодня будешь спать под крышей.

Я же сделала вид, что не слышу их перешептывания, и пошла на кухню. Рагу я наготовила много и накормить трех человек смогу. К тому же это дети, а оставить их голодными не сможет ни один порядочный человек.

– Мойте руки и садитесь. Потом займемся вашим ночлегом.

Тару, как представилась женщина, и ее мальчишек я устроила в другой спальне. Тюфяк пропах мышами, но Сойера это, кажется, не заботило.

Тара осторожно попросила немного воды, чтобы обработать рану на руке. Я показала умывальник и черпак в ведре, где плескались остатки воды.

– Что с твоей рукой?

Интересовалась не из любопытства, а по необходимости. Есть такие болезни, которых даже магия не лечит.

– Ушиб, – не поднимая головы, ответила Тара.

Женщина начала разматывать тряпку, пропитанную кровью.

Рана постепенно открывалась, и была она отнюдь не ушибом. Это что-то другое.

– Кто это сделал? Тара, это надо показать врачу, лучше к целителю обратиться.

– Да ничего, леди, – тихо проговорила женщина, – заживет.

– Нет, ты рукой двигать не сможешь.

Ладонь женщины не просто поражена: похоже, кто-то ей раздробил кисть. Несколько костей точно сломано, да еще и рваная рана.

– Завтра пойдешь в город и сходишь к врачу или целителю, если есть такой в городе.

– Да что вы, леди, – вскинулась Тара. – У нас нет таких денег.

У меня тоже их немного, но все так оставлять нельзя. Еще заражение начнется, и тогда Тара потеряет либо руку, либо жизнь.

– Я дам – отработаешь, – отрезала я. – Хорошенько промой. Сейчас найду чистую ткань для перевязки.

Я отошла в комнату, где в комоде лежала старая простынь с расползшейся дырой, которую я отложила на тряпки.

– Мама не пошла в дом с зелеными занавесками после смерти отца.

Обернулась. К косяку привалился Сойер. Мальчик был хмур.

– За это Рэм-громила молотком разбил ей руку. Сказал, захочешь руку сохранить – приползешь. Но мама пока держится. Вы очень вовремя приехали, еще несколько дней – и она бы пошла. Ни еды, ни крыши над головой у нас нет.

– Завтра проводишь мать в город, к врачу.

Я оторвала длинную широкую ленту и посмотрела на мальчика.

– Спасибо, леди.

– Зови меня Аделина.

– Лучше – хозяйка, леди Аделина, – улыбнулся Сойер.

Спать улеглись уже ближе к одиннадцати. Я помогла Таре забинтовать руку. Чудо, что рана не загноилось. Но все равно выглядела ужасно. И само такое вряд ли заживет.

Потом нагрела воды для мальчишек и предложила хоть немного обтереться. Все-таки они несколько дней ночевали на улице. Думала, придется уговаривать, однако парни сами в две руки унесли ведро в ванную и там завозились. Вышли умытые. А чтобы не надевать снова грязное, я предложила старую, но чистую мужскую одежду, которую нашла в одном из шкафов.

Дэнису досталась только рубашка, которая волочилась по полу, а Сойеру – и рубашка, и штаны. Все было велико, но мальчик закатал штанины, рубаху заправил за стянутый веревкой пояс. Переночевать пойдет, а завтра постирают свое, и на такой жаре все высохнет вмиг.