Сломанная жена генерала дракона (СИ) - Юраш Кристина - Страница 34

И он обмяк. Как марионетка, у которой перерезали нити.

Я не обернулась. Не могла. Потому что знала: если посмотрю — увижу не мужа. Увижу того, кто использовал мою любовь как клинок. А теперь умирает, всё ещё веря, что я — его. Увижу того, кто последним взмахом руки снял с меня заклинание.

Сердце сжалось, а его слова, словно заноза, врезались в душу.

— Иди в комнату, — сказал генерал.

Его голос… Он был не сердит. Не гневен. Он был мёртв.

Холоднее метели. Твёрже мрамора. Пустой, как дом, из которого унесли всё, что имело значение.

Я поднялась. Медленно. Без трости. Без опоры.

Просто… встала, как вставала много лет подряд.

И в этом движении — вся моя жизнь: я больше не калека. Но я — предательница.

Я не оправдывалась. Не просила прощения. Не шептала «я не хотела».

Потому что слова — это дым… Можно говорить сколько угодно, но разве это что-то изменит?

Я поднялась по лестнице, зашла в комнату.

Закрыла дверь.

И только тогда — рухнула в кресло. Холод вернулся — не от заклинания. От осознания.

Это конец. Не просто разлука. Не просто боль. Конец всего.

Он знает. Он видел. Он чувствовал, как яд стекал по его горлу, как ложь вплеталась в каждое моё «спасибо», в каждый мой взгляд, в каждый мой жест и даже в наш поцелуй.

И теперь… теперь его дракон проснулся.

А драконья сущность не прощает.

Я прижала ладони к лицу. Пальцы дрожали. Щёки — мокрые. Слёзы лились не рекой — лавиной. Горячие. Солёные. Заслуженные.

— Он убьёт меня… — прошептала я в ладони. — Убьёт…

Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди — не от страха. От стыда. Я предала того, кто поднял меня из снега. И за это — я отравила его душу.

Мне стало то жарко, то холодно, словно тело само запуталось в ощущениях.

Я подошла к окну. Распахнула его.

Метель хлынула внутрь — резкая, живая, настоящая.

Снежинки коснулись моего лица и стали таять.

Как мои надежды.

Я стояла, обнимая себя за плечи, будто пыталась удержать ту, что ещё не умерла.

И тут услышала шаги в коридоре. Шаги, которые я узнаю из тысячи. Тяжёлые. Медленные. Неотвратимые.

Сердце остановилось.

Я не обернулась. Не могла.

Потому что знала: за этой дверью — не человек.

Там — дракон, чьё пламя уже пахнет моей кровью.

Я приготовилась.

К боли.

К гневу.

К смерти.

Пусть будет по-честному. Пусть будет справедливо.

Я заслужила.

Глава 70. Дракон

Я поднимаюсь по лестнице — не как генерал.

Не как дракон.

Как человек, чьё сердце разорвано на две половины, и каждая из них кричит мне разное.

Одна — ярость.

Холодная, ледяная, как клинок, вонзённый в спину без предупреждения.

Она шепчет: «Она отравила тебя. Она лгала тебе в лицо. Каждый вздох, каждый взгляд, каждое прикосновение — всё было ловушкой. Она использовала твою слабость — твою жалость, твою боль, твою надежду — чтобы убить в тебе огонь».

Другая — жажда.

Та самая, что не гаснет даже в пепле.

Она шепчет: «Она плакала, когда ты терял сознание. Она убила ради тебя. Она стояла между тобой и смертью. Она выбрала тебя не потому, что должна, а потому что смогла».

Я останавливаюсь у двери.

За ней — она.

Моя Нирисса.

Предательница.

Спасительница.

Женщина, чьи губы помнят вкус моего поцелуя, а пальцы — вкус моей крови.

В груди — хаос.

Дракон во мне не спит.

Он взбесился.

Не от раны. Не от яда. От обмана, который вонзился глубже любого клинка.

Он рвётся наружу. Он жаждет крови. И я понимаю, что мне лучше уйти. Бросить ее здесь, в этом доме, а самому убраться вон.

Но он не даст мне это сделать.

И в этом — ужас.

Потому что драконья сущность не прощает лжи. Если человек еще может простить и выслушать, то дракон — нет.

Он не знает слов «я боялась», «меня заставили», «я хотела спасти».

Он знает только правду — ту, что живёт в пульсе, в запахе кожи, в дрожи зрачков.

И если он войдёт в эту комнату…

Если он вырвется…

Он убьёт её.

Не из злобы.

Не из мести.

А из боли, которую нельзя утолить иначе.

Потому что для дракона нет ничего страшнее — быть обманутым той, чью душу он принял за свою.

Я прижимаю ладонь к двери.

Дерево тёплое.

За стеной — тишина.

Но я чувствую её.

Как пламя чувствует ветер.

Как рана — приближение зелья.

Она там.

А я…

Я уже не знаю, кто я.

Тот, кто верил — и был предан?

Или тот, кто всё ещё хочет верить, несмотря на яд в крови и ложь в глазах?

Я поднимаю руку, чтобы открыть дверь.

Пальцы дрожат.

Не от слабости.

От страха — не за себя.

За неё.

Потому что если я войду, если дракон вырвется, я не смогу его остановить.

Дверь передо мной — не дерево.

Это граница. Между прошлым и будущим. Между местью и надеждой. Между человеком и зверем.

Я поднял руку и коснулся ручки.

Холод металла проникает в кожу — как напоминание:

решение уже принято. Осталось только сделать шаг.

Но я не двигаюсь.

Потому что впервые за всю свою жизнь…

Я боюсь своей собственной души.

Глава 71. Надежда

Я стояла, обхватив себя за плечи, будто пыталась удержать внутри хоть каплю тепла. Слёзы катились по щекам — тихо, беззвучно, как разлетается пепел после пожара.

За спиной — шаги.

Я знала: это он.

И я знала: если он войдёт — всё кончится. Не смертью. Хуже.

Он посмотрит на меня — и увидит не Нириссу.

А предательницу.

И в этот миг я почти пожелала, чтобы метель унесла меня прямо сейчас. Пока я ещё могу представить, что он меня простил.

Шаги замерли прямо за моей спиной.

Я чувствовала, что он стоит за моей спиной.

Я не обернулась. Не могла.

Потому что знала: если посмотрю — увижу не гнев.

Увижу разочарование, и оно убьёт меня быстрее любого заклинания.

И в этот миг — хлоп.

Резкий, резкий звук — будто мир закрыл дверь перед бурей.

Окно захлопнулось. Задвижка щёлкнула. Метель осталась за стеклом — злая, но бессильная.

— Замёрзнешь! — вырвалось у него хрипло, почти с яростью.

Словно не мог вынести, что я снова стою у окна, будто готова уйти в ту самую метель, из которой он меня вытащил.

Я медленно обернулась.

И словно увидела его снова.

Высокого. Широкоплечего. В алом мундире, что теперь казался не одеждой власти, а кожей дракона, однажды почти сброшенной ради меня.

Его глаза — серые, с вертикальными зрачками, как у зверя, что только что вышел из тьмы.

Я чувствовала его.

Не кожей. Не сердцем.

Душой.

Дракон смотрел на меня, а я чувствовала его взгляд.

Мы молчали.

Тишина была густой, долгой, тяжёлой.

Но в ней — не пустота.

В ней всё. И оправдания. И раскаяние. И боль. И страх.

Генерал шагнул ближе.

Не торопясь. Не требуя.

Просто приблизился, как пламя к замёрзшему цветку.

И взял мои руки в свои.

Горячие. Грубые. Живые.

Пальцы скользнули по моим — не как спасение. Как возвращение.

Он молчал. Просто грел мои руки.

Как будто в этом жесте — всё, что он не мог сказать словами.

И тогда я нарушила тишину.

Тихо. Дрожащим голосом, будто боялась разбить этот хрупкий миг.

— Я рада… что дракон вернулся.

Он не улыбнулся.

Но уголки его губ дрогнули — едва заметно, как вспышка пламени в ночи.

Генерал посмотрел на меня.

Его зрачки уже стали круглыми — человеческими.

Но в глубине — всё ещё пылал огонь, который я чувствовала. И которого мне так не хватало.

— А уж как он тебе рад, — прошептал он, и в голосе — не насмешка, а тёплая боль. — И вот прямо сейчас он мне рассказывает, как собирается наказать тебя этой ночью. Я ожидал худшего. Ещё перед дверью комнаты он хотел убить тебя. Но как только увидел, то решил по-другому.