Сломанная жена генерала дракона (СИ) - Юраш Кристина - Страница 24

Кровь сочилась медленно, но упрямо, как слёзы, что не хотят остановиться.

Я промокнула рану чистой тканью, наложила новую повязку, перевязала — не как служанка, не как гостья.

Как та, что виновата.

Потом я попросила слуг принести чистой теплой воды и промыла его руку, кожу вокруг повязки. Из разбитого окна задувало холодом. Слуги убирали осколки с пола. Камердинер бегал и командовал уборкой, высматривая магов, которые должны починить окно.

Маги прибыли через двадцать минут. Собранные осколки встали на место, но в комнате все еще было холодно.

Я приказала подбросить дрова в камин. Слуги выполнили все мои распоряжения, бросили тревожный взгляд на генерала и закрыли за собой дверь.

Я решила поменять повязку, пропитанную зельем.

— Прости, — прошептала едва-едва слышно я, прижимая новый компресс. — Прости, что я не сказала раньше. Прости, что я не остановилась. Прости, что я… я…

Голос сорвался.

Слёзы капали на простыню, смешиваясь с кровью на моих пальцах.

И в этот миг я поклялась.

Не себе.

Не Лиотару.

А ему.

— Я скажу тебе правду, — одними губами беззвучно прошептала я, глядя на бледное лицо с закрытыми глазами. — Как только ты откроешь глаза. Как только сможешь слушать. Я всё расскажу. Про браслет. Про яд. Про Лиотара. Про то, что я — не жертва. Я — оружие. И я… я не хотела этого. Но я уже не могу молчать.

Глава 52. Искупление

Генерал не шевелился.

— Только не умирай, — выдохнула я, глядя на бледность красивого лица.

Его ресницы дрогнули — едва заметно, как крылья мотылька в темноте.

И вдруг глаза его приоткрылись. Серые. Мутные. Полные боли. Но живые. Я почувствовала, как его пальцы коснулись моей щеки.

Не с силой.

Не с требованием.

А нежно, как будто боялся, что я исчезну, если прикоснётся слишком грубо.

Я замерла, чувствуя, как на душе вдруг становится легче.

Он с трудом открыл глаза.

Генерал смотрел на меня — не как на предательницу.

Не как на «жену Алуа».

А как на Нириссу.

Ту, что рыдала в его объятиях.

Ту, что убила, чтобы спасти.

Ту, что дрожала, когда он касался её волос.

— Ты… здесь… — прохрипел он, и голос его был слабым и казался призрачным после долгой тревожной тишины.

— Я никуда не уйду, — выдохнула я, сжимая его руку, словно пытаясь удержать его на этом свете. — Никуда.

Он попытался улыбнуться. Не вышло.

Но в глазах — мелькнуло доверие.

И в этот миг я поняла: я не могу сказать правду.

Потому что если я скажу — он посмотрит на меня и увидит ложь, которая жила в каждом моём вздохе, в каждом прикосновении, в каждом «спасибо».

Он не простит не яд.

Он не простит обман чувства.

— Пей, — прошептала я, поднося к его губам стакан с водой.

Генерал сделал глоток. Медленно. С трудом.

Потом — ещё один. Вода полилась на шею, но я тут же вытерла ее салфеткой, оставляя стакан на столике.

Прошло еще минут пять, хотя мне казалось, что целая вечность.

Служанка робко принесла поднос с моим ужином и с любопытством посмотрела на генерала.

— Вот… Бульон, — сказала я, и голос мой дрожал не от страха, а от стыда. — Ты должен есть.

Я взяла ложку, опустила в горячую жидкость, несколько раз подула, попробовала кончиком языка и поднесла к его губам.

Он съел три ложки.

Потом — четвёртую.

Потом его веки сомкнулись, и он снова ушёл в ту тьму, где боль не так страшна.

Я поставила бульон на поднос. Есть не хотелось. Казалось, если я съем хотя бы ложку, меня стошнит.

Я бережно вытерла ему губы полотенцем.

Погладила по лбу — не как сиделка, а как та, что любит.

И в этот миг я поняла: у меня есть выбор.

Я могу сказать правду — и потерять его навсегда.

Или…

Я могу исправить всё сама.

Если я найду способ сама снять проклятие с его тела, если я выгоню яд из его крови, если я верну дракона в него — тогда… тогда правду говорить не придётся.

Потому что он выживет.

Потому что я исправлю свою ошибку.

Потому что, может быть, мы сможем начать заново.

Не как «жена Алуа» и «генерал Моравиа».

А как Нирисса и Энгорант.

Те, кто услышали друг друга в метель.

Те, кто не бросили друг друга в овраге и в комнате.

Те, кто заслужили шанс на счастье.

Я встала. Подошла к окну. За стеклом — ночь. Тишина. Звёзды.

Те самые, что молчали, когда я кричала в снегу. Холодные, далекие. Равнодушные.

Но теперь я не кричала.

Я решила действовать!

Я вернулась к кровати. Наклонилась. Поцеловала его в лоб — не как прощание.

Как обещание, данное самой себе.

— Я спасу тебя, — прошептала я. — Обещаю…

Генерал не ответил.

Но его пальцы слабо сжали мою руку — будто услышал.

А я…

Я больше не плакала.

Потому что слёзы — для тех, кто ждёт спасения.

А я — та, кто идёт за ним сама!

Глава 53. Тревожный звоночек

Он спал.

Не мирно. Не спокойно.

А так, будто даже во сне боролся — с болью, с тенью, с тем, что я вложила в его кровь.

Но дышал ровнее.

Цвет лица — не мраморный, а почти живой.

И это заставляло моё сердце биться не от страха, а от надежды.

«Я дала только половину яда…» — шептала я себе, как молитву. — «Значит, ещё не всё кончено. Значит, можно всё вернуть. Обратить. Исправить. И тогда он выживет».

А я… останусь той, кем он меня видит: не предательницей, а женщиной, что борется за него.

Даже если каждая её победа — ложь.

Эта мысль грела сильнее, чем камин.

Потому что если я найду способ — я не потеряю его.

Я встала.

Оперлась на трость — чёрную, с драконом, с лезвием внутри, которое теперь казалось мне не угрозой, а напоминанием: «Ты можешь защищать. Но сначала научись спасать и прекрати лгать!»

— Библиотека, — прошептала я слуге, что молча стоял у двери в ожидании распоряжений. — Покажите мне, где она.

Он кивнул, не задавая лишних вопросов.

Видимо, генерал приказал: «Пусть делает, что хочет. Пока не уйдёт — не трогать».

Библиотека оказалась огромной — не комнатой, а храмом знаний.

Высокие стеллажи уходили в потолок, увитые лестницами с медными перилами. На полках — сотни, тысячи томов. Кожа, пергамент, золото на корешках. Запах старинных чернил, пыли и чего-то древнего — как будто здесь хранились не книги, а дыхание времени.

Я искала быстро.

Не читая названий целиком — только ключевые слова: «дракон», «магия крови», «проклятие», «яд», «обратимость».

Каждый шаг отдавался болью в ноге — но я не останавливалась.

Потому что каждая секунда — это капля яда, что течёт по его жилам.

Каждая минута — это шанс, который ускользает.

Я нашла пять книг.

Тяжёлых. Старых. С замками и печатями.

Одна — в коже, подбитой медными пластинами с драконьими чешуйками.

Другая — с листами, исписанными на языке, что я не знала, но чувствовала: это что-то из тёмной магии.

Я прижала их к груди.

Подняла трость.

И с трудом пошла обратно в комнату, боясь, что за время моего отсутствия случилось что-то ужасное.

Шаг. Боль. Шаг. Дыхание. Шаг. Надежда.

Когда я уже почти добралась до его комнаты, из-за угла вышел слуга — тот самый, что приносил письма и звал к столу.

Лицо у него было бледное. Глаза — испуганные.

— Госпожа… — начал он, запинаясь. — Семья генерала… они пытаются связаться с ним. Через зеркало. Уже третий раз звонят. Говорят, что очень важно.

Книги выскользнули из моих рук.

Одна упала на пол с глухим стуком — будто сердце, что рухнуло в пропасть.

Другая — раскрылась, и на странице мелькнуло изображение дракона, разрывающего собственное сердце.

— Нет… — вырвалось у меня. — Он же без сознания! Он не может…

— Они настаивают, — прошептал слуга, пребывая в растерянности. — Говорят, что если он не ответит — пришлют кого-то из дома.