Сломанная жена генерала дракона (СИ) - Юраш Кристина - Страница 22

Один из нападавших бросил на пол амулет — чёрный, с выгравированным глазом, который брызнул в стороны облаком тьмы. Воздух в комнате сразу стал тяжёлым, как в подвале без окон. Мне сразу сдавило горло от того, что стало трудно дышать. Все огни в комнате пропали. Остался только тусклый свет камина.

Генерал бросился вперёд — не с рёвом, не с пламенем, не с крыльями, распахнутыми во всю ширь.

А как человек.

Сильный. Быстрый. Смертоносный.

Но — человек.

Я видела, как он пытается — как его тело напрягается, как в груди что-то не отзывается, как он не может обернуться.

Дракон молчит.

Потому что я заглушила его.

Глава 48. Незванный гость

Он сражался с двумя сразу, схватив со стола увесистый подсвечник, ловко доставая из сапога лезвие. Сбивал одного, отбивал удар другого. Один из нападающих рухнул замертво. Второй отскочил в угол комнаты.

Но третий…

Третий возник из темноты и вонзил нож генералу в бок — глубоко. С наслаждением.

Генерал согнулся, но оружие не выронил.

— НЕТ! — вырвалось у меня.

Я не думала.

Не колебалась.

Я вскочила, презирая боль, сжала трость — и щёлк.

Лезвие выскользнуло — тонкое, холодное, безжалостное.

Я бросилась вперёд, не чувствуя боли в ноге, не думая о страхе.

Я думала только об одном. Если генерал и умрёт, то не из-за меня!

“Не жалей! Не вздумай!” — пронеслись в голове слова.

И я ударила. Мне казалось, что я не попаду! Что противник увернётся в последний момент!

Но бандит явно не ожидал удара, который пришелся ему по плечу.

Я ударила ещё раз, а потом вонзила клинок прямо ему в грудь.

Дрожащими руками я выдернула лезвие, а потом едва не выронила его на пол.

Боже мой… Я убила человека! По-настоящему! Убила!

В этот миг всё внутри меня перевернулось.

Меня затошнило. Не от страха. От того, что я это сделала легко.

Бандит рухнул, хрипя, хватаясь за грудь, будто пытаясь удержать то, что я только что вырвала из него.

Один из оставшихся в живых бандитов — тощий, с шрамом через всё лицо — вдруг рванулся не к генералу, а ко мне.

Его грязные пальцы потянулись к моему горлу, будто он решил, что я — слабое звено.

Я не успела даже поднять трость.

Но в тот же миг воздух сжался.

Негромко. Не с вспышкой.

Просто — резко, как будто невидимая рука перехватила удар на полпути.

Бандит заорал, отшатнулся, хватаясь за запястье — на коже уже проступал ледяной узор, будто его коснулась магия, вырезанная изо льда и боли.

И тут я заметила...

В углу комнаты, в тени, где метель за разбитым окном рисовала причудливые узоры, стояла фигура в чёрном плаще с капюшоном.

Он не двигался. Не нападал. Просто смотрел.

И в этом взгляде — сквозь тьму, сквозь расстояние, сквозь саму смерть — я узнала его.

Не по силуэту. Не по жесту, когда он убирал руку, из которой только что пустил заклинание.

По тому, как замерло время, когда его магия коснулась моей кожи — даже опосредованно.

Лиотар.

Он был здесь всё это время.

Наблюдал.

Проверял.

И сейчас мой муж был удовлетворен.

Его оружие против генерала сработало!

Даже когда я убивала — я всё ещё была его. Его помощницей. Его пособницей. Его оружием.

Оставшиеся бандиты, словно получив сигнал, исчезли — так же внезапно, как и появились. Без криков. Без угроз.

Как будто их задачей было проверить — и они получили ответ.

Остались только трупы, кровь на ковре и тишина, в которой я слышала только собственное дыхание… и далёкое, почти воображаемое дыхание мужа.

Лиотар не подошёл.

Не сказал ни слова.

Просто растворился в ночи, как тень, которая никогда не покидает тебя по-настоящему.

Я поняла, что это было.

Они не пришли убить.

Они пришли проверить.

Может ли генерал обернуться?

И теперь Лиотар знает: дракон молчит. Потому что я заглушила его ядом. А значит… я сама открыла дверь для убийц.

Тишина.

Только тяжёлое дыхание генерала.

И мой пульс — в висках, в горле, в кончиках пальцев.

Я бросилась к генералу.

Он стоял, прислонившись к стене, одной рукой зажимая рану, другой — опираясь на стол. Из руки генерала выпал тонкий клинок.

Кровь сочилась сквозь пальцы — тёмная, живая, настоящая.

— Ты… — выдохнул он, глядя на меня. — Ты… убила…

— Я не позволю им убить тебя! — вырвалось у меня, и голос сорвался в плач. — Не позволю! Ты слышишь?! Никогда!

Он попытался улыбнуться. Не вышло.

— Твои руки… — прохрипел он, и его пальцы коснулись моих, будто ища в них жизнь, пока сам умирал. — Скажи слугам, чтобы починили… окно… У тебя руки ледяные…

Лицо побледнело. Глаза — потемнели.

И генерал рухнул.

Я подхватила генерала — не силой, а отчаянием.

Опустила на пол, прижала голову к своей груди, будто так смогу удержать его жизнь в нём.

— Нет, нет, нет… — бормотала я, сжимая его. — Не сейчас. Не после всего… Пожалуйста…

Я убила человека, чтобы спасти того, кого сама же и сломала.

Слёзы лились по щекам, смешиваясь с его кровью на моих руках.

И впервые за всю эту жизнь я поклялась себе: ни одна капля яда больше не коснётся его губ.

Пусть лучше умру я. Пусть лучше сгорю в этом огне. Но он останется живым.

Даже если для этого мне придётся стать настоящей предательницей — предать не его… а того, кто сделал меня оружием.

Лиотара.

Мужа.

Любовь которого оказалась ловушкой. А обещания — пустыми словами!

Глава 49. Дракон

Боль — не враг. Боль — учитель.

Она учит, где слабость. Где предел. Где линия, за которой начинается смерть.

Я знал себя, свое тело, свои возможности. Рана была пустяковой. И должна была уже затянуться. Но рана почему-то не затягивалась.

Боль должна была уйти. Но она никуда не уходила!

Сейчас боль была не учителем.

Она была палачом.

И она не просто резала плоть — она выцарапывала изнутри то, что делало меня мной.

Я лежал.

Не в постели. Не в доме.

В какой-то пропасти.

Где нет ни крыльев, ни огня, ни даже тени дракона, что всегда жил в груди, как второе сердце.

«Проснись», — позвал я его.

Тишина.

«Отзовись».

Тишина.

«Я ранен. Мне нужна твоя сила».

Тишина — густая, липкая, как смола, залитая в грудную клетку.

Я попытался вдохнуть глубже — не воздухом, а огнём.

Тем самым, что когда-то сжигал врагов, не давая им даже закричать.

Но в лёгких — только холод.

Пустота.

Как будто кто-то вынул из меня сердце и вставил вместо него кусок льда, вырезанный из той самой метели, что гнала снег в ночь бала.

«Что с нами?» — прошептал я мысленно, обращаясь к нему не как к зверю, не как к оружию, а как к брату, с которым мы делили дыхание с детства.

Ничего.

Только эхо моего вопроса.

И в этом эхе — страх.

Не мой.

Его.

Он не спит.

Он… умирает. Я почти его не чувствую.

Я пошевелил пальцами. Кожа липкая от крови. Моя кровь. Тёплая. Живая.

"Давай же!", — попросил я. — "Давай!".

Но рана не заживает.

У дракона раны заживают за час. За минуту. Иногда — за вдох. Смотря какие.

А здесь…

Здесь всё как у человека.

Слабого. Хрупкого. Обречённого на долгую боль и страдания.

«Кто это сделал?» — спросил я себя, и в голове мелькнуло: не нож. Не магия нападавших.

Что-то глубже. Что-то изнутри.

Я попытался открыть глаза.

Тяжело.

Слишком тяжело.

Но я знал: если не открою — она подумает, что я умираю.

А я не умру.

Не сейчас.

Не пока она смотрит на меня так, будто я — её последний свет.

«Дракон…» — позвал я в последний раз, уже не требуя, а прося. — «Если ты слышишь… держись. Держись за меня. Мы ещё не проиграли».

В груди — ничего.