Заложник (СИ) - Чайка Дмитрий - Страница 45

— Что случилось? — сердце как будто сжала ледяная рука. — Что с моей женой? Она же родить должна была вот-вот.

— Она и родила, — успокоил меня Агис. — Дочь у тебя, хозяин. И она, и госпожа Эпона здоровы, слава богам. Только вот на этом хорошие новости закончились. Увезли ее.

— Кто? Куда? Когда? Почему? — я выплюнул вопросы, словно пулеметную очередь.

— Слуги Неспящей. Не знаю. Две недели назад, — по-военному точно ответил он. — А вот почему… Тут сложнее. Меня ведь не сразу выгнали, я же не варнак какой-нибудь. Гражданин, отставной солдат, два трезубца имею. Меня даже пороть нельзя. Потому-то позволили хозяйке расплатиться со мной честь по чести и вещи собрать. И даже обедом напоследок накормили.

— Так ты узнал что-то? — я встряхнул его за грудки.

— Догадки только, — он не сопротивлялся и покорно висел, едва доставая до земли носками сандалий. — Госпожа Эрано зашла к хозяйке после родов, ласково поговорила с ней. А потом книгу какую-то у нее под подушкой нашла. Говорят, после этого осерчала сильно.

— Из-за книги? — изумился я.

— Нет, — покачал головой Агис. — Мне Лита шепнула, что госпожа Эрано непорядка в доме не терпит. Помешанная она на чистоте, и на том, чтобы вещи на своих местах лежали. Она послала ее какое-то пятно в библиотеке отмывать. Сразу после того, как хозяйка, значится, родила. А в библиотеке той госпожа Эрано и господин Деметрий кофе пили. Вот прямо в тот самый день. Книга та из библиотеки, и встреча была в библиотеке. Не случайно это все. Что-то она услышала, хозяин. Что-то такое, за что ее двое под руки взяли, в черную карету сунули и увезли. Так мне Лита сказала.

— Да как же… — я совершенно растерялся.

— Уходим отсюда, хозяин, — сказал Агис. — Черная карета — это совсем плохо. Тебя ведь, наверное, не я один жду.

— Да, солдат, не ты один его ждешь, — послышался насмешливый голос. — И вообще, ты чего тут делаешь? Ветеранский легион скоро выходит. Проваливай, пока без своего куска земли не остался.

Меня окружали дугой крепкие ребята, которые, судя по рожам, точно знали, с какого конца браться за оружие. Их семь человек, старший — коренастый мужик лет сорока, со шрамом на щеке. На его боку — легкий меч, скорее тяжелая шпага. Он из меня салат оливье сделает и не вспотеет. Это я по его глазам читаю. Остальные тоже умелые рубаки, но не мастера фехтования. Хотя, если возьмут в кольцо, мне не отбиться.

— Ветеранский легион? В Кельтику идете? — я внимательно посмотрел на Агиса, и тот виновато отвел взгляд. — Тогда запомни слова: Ми амбактос ио гени Онни. Ми дулими Бренни Дукарии. Я амбакт рода Ясеня. Я слуга Бренна, сына Дукариоса. Эти слова могут тебе жизнь спасти.

— Ми амбактос ио гени онни. Ми дулими Бренни Дукарии. Запомнил, хозяин, — кивнул Агис и отошел в сторонку. Он явно знал, кто эти люди, и боялся их до колик. А вот я уже ни черта не боялся. Хотели бы убить, уже убили бы. Значит, пока хотят поговорить. А раз так, чего стесняться. Я повернулся к мужику со шрамом и заорал.

— Чего уставился, дырявая рожа? Вещи взял! Я их сам, что ли, тащить должен? Карета где? Не говори мне, что я пешком отсюда пойду. Лучше на месте меня заруби!

Лицо наемника побледнело, потом покраснело. Он бессмысленно открывал рот, но ничего сказать так и не смог. Он попросту растерялся, потому что нас начали обступать зеваки, гогоча и тыча пальцами. Агис и вовсе смотрел на меня, как на привидение. Он был бледнее полотна. Я величественно оглядел будущих конвоиров, находящихся в состоянии мозгового паралича, выбрал наименее, на мой взгляд, тупого и сказал.

— Ты, который с рваным ухом! Веди в карету! Остальным работать! И смотрите, олухи, вещи не помните. А если голуби улетят, я вам головы откручу.

И я пошел, не сомневаясь ни секунды, что они покорно возьмут мое барахло и пойдут следом. У них ведь и выхода другого нет. Им не давали команду меня убивать или калечить, если я не буду сопротивляться. Им велели меня привезти, так я и не против. Сам вот в карету иду. Во всем этом есть немалый плюс. Если разговор пройдет не так, как нужно моим хозяевам, то я точно знаю, кто меня будет убивать. Такое знание не каждому дается. Эти парни передерутся за подобную честь.

— Приехали! — эту фразу я услышал минут через тридцать. Мужик со шрамом молча раздвинул черные шторки на окнах, и я увидел через железный переплет двор, окруженный серыми стенами. Он мог быть где угодно и чем угодно. Я даже примерно не понимал, где нахожусь.

— За мной! — сказал мой конвоир и убрал в кобуру под плащом пистолет внушающего самые скверные мысли калибра. У него кремнёвый замок, между прочим. Я, оказывается, очень многого тут не видел. Ни пистолетов, ни даже механических птиц, которые поют в покоях ванассы. А они уж точно посложнее этого замка будут.

Четвертый слуга Немезиды сегодня любезность отнюдь не излучал. Напротив, от него веяло таким холодом, что я даже поежился. Желание поговорить с ним на равных, попытаться что-то ему продать или, прости господи, пошутить улетучилось вмиг и без следа. Он мне такого не простит. А судя по тому, что они взяли Эпону, нас с ней уже списали в расход.

— Здравствуйте, господин, — я униженно поклонился. — Простите за дерзость, но мой слуга сказал странные вещи. Чем могла прогневать ваше священство моя дура жена? Только намекните, я о ее спину дрын обломаю.

— Не она меня прогневала, — сказал он, немного сбившись с мысли. Увидеть меня таким он явно не ожидал. — Меня прогневал ты!

— Но как? — я даже руками всплеснул. — Я ведь стараюсь как смогу, свой долг выполняю. Госпожа мне сказала, что делать нужно, так я и устремился… Мой брат за лето из арвернов и аллоброгов котлет наделает. Разве я вам не для этого нужен? Но ведь госпожа сказала…

— Да-а, э-э-э… — Деметрий смотрел на меня как-то странно. Он искал издевку, но не находил. На моем лице написано искреннее непонимание, и даже обида. — Но ты купил хейропиры! Без разрешения!

— Так вы же мне не изволили никаких распоряжений оставить, — я сверлил его преданным взором. — А у нас война на носу! Я ведь только с госпожой дело и имел. Она сказала, что моя служба — правой рукой самому царевичу быть. Если не верите, у нее и спросите. И что я эвпатридом стану, она тоже сказала. И что у меня свой дворец будет. Так я согласен в эвпатриды пойти. Для меня это честь величайшая. И если для этого нужно малость порезать сенонов и арвернов с кадурками, так я только за. Мы с этими сволочами испокон веков воюем, и никаких дворцов нам за это не давали. Мы их совершенно бесплатно убиваем, ваше священство. Так что, если я и прогневал вас, так это по недомыслию юношескому, от излишней старательности. Прошу меня простить покорно.

— Твое письмо отцу, — он даже не скрывал, что читал его. — Ты написал, что работаешь над тем, чтобы всех спасти.

— Так да, работаю! — я непонимающе посмотрел на него. — Мой род должен жить, а остальные пусть дохнут. Мне до них никакого дела нет. Я ведь, ваше священство, сам ничего сделать не смогу, мне людишки верные нужны. Вот мой род и усмирит непокорных. Один в поле не воин, сиятельный господин.

— Э-э… — кажется, Деметрий вконец растерялся. Разговор явно пошел не по плану. Он не ждал такой безоговорочной капитуляции, а я молчал, сверля преданным взглядом пуговицы на его кафтане. Красивые пуговицы, золотые, наверное.

— Ты вызвался сделать еще кое-что, — он забарабанил по столу в задумчивости. — Вызывался сам. Ты сказал, что хорошо стреляешь.

— Я сделаю все, что хотите, господин, — униженно залопотал я. — Или не сделаю, если не захотите. Только не троньте жену и дитя, умоляю. Зачем им за мои грехи страдать? Я все исполню, любую службу, только не губите их из-за глупости моей! Хотите, казните меня на месте. Мне без Эпоны жизнь не мила.

— Ты и правда готов умереть за нее? — с веселым любопытством уставился он на меня. — Ты готов пойти на смерть, лишь бы она была жива?

— Готов, — кивнул я и впервые взглянул ему в глаза.

Мне легко это говорить. Это же чистая правда, и он должен это понять. Он ведь тонкий знаток человеческих душ.