Ревизор: возвращение в СССР 51 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 6

Видела эту штуковину кроме меня только Галия. И она, конечно, тоже ни на секунду не заподозрила, что эта тяжеленная фигня может быть золотой.

Ну и дальше ей знать об этом совершенно не нужно. Ни к чему мне так потрясать её психику, иначе у неё тут же неизбежно начнутся вопросы о том, что же такое ценное я для семьи Эль-Хажж сделал, что мне такие подарки шлют.

Ну а так — не с точки зрения перспективы красоваться им в Советском Союзе (такая перспектива может оказаться очень печальной для моего будущего), а с точки зрения того, что золото есть золото, — то как инвестиционный актив вполне пойдёт. Достроят по весне музей — оттащу телефон туда вместе с золотыми монетами. Пусть лежит себе в моей подземной ячейке, кушать не просит. А как Горбачев все уронит, можно будет какому-нибудь новому русскому по двойной цене сбыть. Они же как дети и вороны, очень радуются всему блестящему…

Хорошо, кстати, что я и коробку из‑под него не выкинул. Будет лежать себе там скромная коробочка где‑нибудь на полке в моем хранилище, никого совершенно не смущая.

Глава 3

Москва, во дворе дома Ивлевых

Диана и Фирдаус обрадовались, что я с таким пониманием отнёсся к этой непростой ситуации с золотым телефоном. Так что сразу же перешли к другим моментам.

Прежде всего, конечно, расспросил их про Альфредо. И Диана начала мне в подробностях рассказывать про свой недавний визит на Сицилию.

Смеялся, конечно, когда услышал, что Альфредо боится, что мать его поженит скоро. А с другой стороны, скорее всего, так для парня будет гораздо лучше. А то он с этими своими постоянными метаниями по разным девушкам мог бы однажды и доиграться.

Вон как его попытались уже развести с фальшивой беременностью. А может быть, ведь и хуже что оказаться. Мало ли кто решит проучить парня за то, что, к примеру, к его девушке подкатывает. Немало проломленных черепов насчитывается по этой причине в любой точке на нашей планете.

Тарек ему, скорее всего, будет очень хорошие деньги платить. Так к чему же так рисковать, словно он всё ещё человек, которому особо нечего терять?

Впрочем, жизнь покажет.

Рассказали про то, что последовали моему совету по швейцарской фирме, что будет заниматься безопасностью и для семьи Эль‑Хажж, и зарабатывать такими же услугами на внешнем периметре.

Удивили меня, конечно, когда сказали, что уже и штат полностью набрали — на сотню человек. Быстро они это провернули.

Диана, улыбаясь, рассказала, что Тарек хотел было четверых телохранителей отправить вместе с ними в Советский Союз, оформив тем советские визы. А когда ему сказали, что на такой длинный срок советские визы телохранителям никто не выдаст, да ещё даже и запрос визы на такую цель вызовет пристальный интерес к самой Диане и Фирдаусу, он тогда другой заход сделал.

Предложил договориться в Ливане, чтобы телохранителей этих сделали официально ливанскими дипломатами. Мол, знает он, кому надо занести денег в Бейруте, чтобы всё это буквально за недельку оформить.

Пришлось ему уже напомнить, что в Москве, если не шляться по тёмным переулкам и бандитским притонам, то никто тебя ради выкупа не будет похищать, как в Италии. Или стрелять в тебя из‑за того, что ты слишком богатый.

— А то в Италии сейчас жуть что творится, — качала головой Диана. — В какой день не открою газету — там то про убийство, то про похищение, то про убийство и похищение одновременно. Левые убивают правых, правые убивают левых. И мне вообще непонятно, чем занимается полиция. Трупы, что ли, помогает оформлять? В общем, сказали мы с Фирдаусом Тареку, что на фоне Италии Советский Союз — самое что ни на есть безопасное государство для богатых людей, если, конечно, тут глупости не делать и богатство своё не выпячивать.

— Всё верно, — охотно согласился я.

После этого Диана с Фирдаусом рассказали, что Тарек уже нанял группу инженеров, которые будут заниматься аппаратами, которые помогают прослушку обнаруживать. И оформил он их по линии той же самой швейцарской фирмы, что вызвало мой одобрительный кивок.

В принципе, всё ливанские родственники делают так, как я и советовал. Это правильный подход.

Потом по акциям Фирдаус рассказал, как дела продвигаются. Выяснилось, что они уже полностью перескочили в мой новый список.

Затем он, гордо улыбаясь, рассказал про подписанные с японцами контракты. Пока что только с двумя фирмами. Но, с другой стороны, с двумя из пяти крупнейших экспортёров легковых машин из Японии договориться на дилерство — уже очень дорогого стоит. Учитывая тот огромный интерес, который сейчас будет к японским машинам за рубежом, это же золотая жила…

Москва, квартира Шадриных

Виктория Францевна, конечно, была очень неприятно шокирована, когда внучку в совершенно пьяном виде привёл домой под руку какой‑то мужчина, который строго сказал, что он из Министерства иностранных дел, и что вела она себя совершенно недопустимо на приёме во французском посольстве.

Виктория Францевна ничего не понимала: как такое могло произойти, если Маша с Витей туда уехали вместе? Попыталась чего‑то добиться от внучки, но ту, как с холода привели в тёплую квартиру, совсем развезло.

Пришлось её спать уложить. Ясно было, что случилось что‑то очень нехорошее, но что и почему, Виктория Францевна понять не могла.

Надеялась поначалу, что, может быть, внучка всё же встанет и всё разъяснит. Но нет — та, как свалилась на кровать после того, как она помогла ей раздеться, так и спала совершенно беспробудным сном.

Наконец, Виктория Францевна решилась Вите Макарову позвонить. Хоть и побаивалась — а вдруг их разговор его отец услышит? Может, он думает, что сын с подругой просто поссорились, и не знает о том, что ее домой в пьяном виде дипломат из его ведомства привез. Мало ли повезет, и тот не доложит по инстанции об этом инциденте? А если первый замминистра узнает об этом всем, услышав их разговор с его сыном, то у родителей Маши могут быть неприятности… Не хотелось бы подставить собственного сына вот так…

Как она и боялась, позвонив, она на Макарова‑старшего наткнулась. К счастью, тот не стал ни о чём её расспрашивать, а тут же, по её просьбе, передал трубку сыну.

Правда, у неё был главный вопрос: сам он при этом отошёл куда‑нибудь или стоит рядом и слушает? Потому как во втором случае он неизбежно узнает о том, что Маша напилась…

Но делать было нечего, поэтому она спросила Витю осторожно:

— Витя! Почему ты, забрав Машу из дома, не доставил её обратно? Почему её совершенно посторонний мужчина привёл?

— Виктория Францевна, я сам всем этим очень удивлён не меньше вашего, — вздохнул тот тяжело. — Мы пошли на приём. Маша была очень радостная поначалу. А потом выхватила у меня приглашение, которое мне Павел Ивлев, мой друг, дал. Именно выхватила. И после этого всё как отрезало — ругаться начала, что это подачка от Павла. Может, вы мне подскажете, в чем дело? Она не ссорилась с Ивлевыми в последнее время?

— Да нет, что ты, Витя, не было ничего такого, — сказала Виктория Францевна совершенно искренне.

А Витька продолжил свой рассказ:

— Тогда совсем ничего не понимаю. Мы прошли в посольство, и затем ваша внучка сказала, что хочет одна ходить без меня. А потом в какой‑то момент просто исчезла. Ну а что мне было делать, Виктория Францевна? Не за руку же её насильно таскать на приёме‑то дипломатическом… Но сейчас‑то с ней всё хорошо?

— Ну да, Витя, лежит, спит, — сказала бабушка.

Извинилась за беспокойство в такое позднее время и положила трубку.

И только когда клала трубку на рычаг, вдруг вспомнила, как вчера как‑то случайно странный разговор внучки услышала, в котором та какой‑то своей подружке горячо жаловалась на то, что у некоторых провинциалок всё как по маслу идёт.

Виктория Францевна тогда совершенно другими вопросами была озабочена, поэтому этому отрывку разговора, услышанному мельком, вообще не уделила никакого внимания. И причина у неё была для этого достаточно веская: ей за час до этого разговора внучки позвонили друзья и рассказали, что однокурсник их бывший умер, и похороны послезавтра. Вот она этот странный разговор мимо ушей и пропустила. А сейчас он сам всплыл…