Ревизор: возвращение в СССР 51 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 32

Мне бы пригодился в мою команду такой энергичный и инициативный молодой человек, как вы, способный на такую качественную аналитику, которую вы продемонстрировали в этих докладах. Что скажете по поводу моего предложения?

Ну вот, какое хорошее впечатление человек произвёл, когда я его увидел… И как тут же испортил о себе впечатление, едва заговорив.

Что‑то я уже и не уверен вовсе, что я ему понадобился потому, что я такой талантливый. Намного больше это смахивает на какое-то сведение счетов Кулакова с Межуевым, в которое я попал сугубо, потому что он хочет таким образом Межуева уязвить, переманив меня у него. Но оно мне надо вообще?

Он, конечно, так про Межуева говорит, словно счетов никаких между ними нет. Мол, возраст и то, что тот высоко не взлетел, чтобы на службе задержаться. Даже вроде как с сочувствием это все сказано. Но меня таким фальшивым сочувствием не обмануть. Ясно, что правду-матку не принято при всяких закулисных комбинациях говорить, да еще такому молодому парню, как я. Так что никакого сочувствия у Кулакова к Межуеву точно нет, надо исходить из фактов. А факты очень просты — он явно меня переманивает от Межуева… И не для того, чтобы хорошо тому сделать. Да, очевидно, что это какие-то старые разборки между ними перешли в новую фазу…

И как мне реагировать? Возможно, что кто‑то посчитает меня старомодным, но я точно не предатель. Своих я никогда и ни при каких обстоятельствах не сдаю.

Я прекрасно понимаю, конечно, что Межуев, когда вышел на меня, получил гораздо больше, чем я от него. Не будь моих докладов, из чего бы он компоновал своё выступление на Пленум, правильно? Я же помню итоговый результат, из которого по моей рекомендации он выкинул всякую ерунду, которую где-то еще взял, помимо моих докладов…

Но для меня главное, что я от его предложения поработать в Кремле не отказался, а значит, согласился на полноценное с ним сотрудничество на его условиях. И тоже внакладе не остался. Получил рабочее место в Кремле и кремлёвское удостоверение, которые дорогого стоят в стране Советов. Получил возможность куче своих друзей помочь, пристроив в Кремль на полставки — им это очень даже пригодится в будущей карьере.

Отвернуться от него, потому что какой‑то большой шишке из Кремля захотелось с ним счёты свести? Нет, это абсолютно не в моих правилах.

Тем более, что я не сильно‑то и пекусь о своей карьере, как подавляющая часть тех, кто работает в Кремле. Нет у меня никакого особого желания подняться на ступенечку повыше, стать вместо референта при Президиуме Верховного Совета главой какой‑нибудь там группы референтов, или как у них там такая должность правильно должна называться…

Для меня это только больше головной боли, работа не по основному профилю.

Ну и в моей прежней работе тоже были определённые принципы, которым я всегда следовал. Если тебе предлагают работу аудитором, и ты видишь, что там будут какие‑то чрезмерные риски, к примеру, предприятие связано с преступниками, так просто не берись за неё. А если ты уже начал работу аудитором, подписав контракт, то доводи её до конца. Не позволяй себя перекупить противникам того человека, с кем ты подписал этот договор.

Да и вообще, я думаю, что принципы — это одна из тех вещей, которые отличают мужчину от марионетки. Завёл себе принципы, гордишься ими — так не нарушай их. Надо же себя уважать за что‑то.

Ну и тем более не так и много у меня принципов, чтобы их нарушать: любить свою жену и не ходить налево, заботиться о своих детях, да не предавать тех, с кем выстроил рабочие отношения. Что ещё? А, ну и друзей, конечно же, тоже не предавать, и не подставлять.

И ещё один принцип тоже есть. Выработался он, правда, уже к концу моей прежней жизни: никогда не доверять тем, кто хоть раз тебя подставил. Как бы оступившийся ни клялся, что это была случайность, помрачнение рассудка и так далее. Кто один раз тебя продал или предал, сделает это же самое и в следующий раз с вероятностью процентов так в девяносто. Так что если ты сдуру снова ему доверился, то сам и виноват. Нечего дураком быть и в иллюзиях пребывать по поводу человеческой природы, в надежде на то, что сработают именно эти самые десять процентов в твою пользу. Шанс выигрыша один к десяти — так себе лотерея, на мой взгляд.

Так, теперь у меня главный вопрос: как дипломатично послать Кулакова подальше? Просто так посылать его, конечно, нельзя. Слишком серьёзная фигура этот Фёдор Давыдович. Ладно, попробую так:

— Дело в том, что я, Федор Давыдович, честно говоря, ни на какую политическую карьеру вообще не претендую. Я экономист, для меня экономика только и имеет значение. Обратился ко мне товарищ Межуев, поставил какие‑то задачи. Я их выполняю добросовестно. И раз уж начал выполнять эти задачи, то, к сожалению, не считаю возможным по своей воле завершить их выполнение. Чтобы я начал завершать эти задачи, мне нужно указание непосредственно товарища Межуева.

Член Политбюро посмотрел на меня после этих слов с нескрываемым удивлением. Наверное, он также бы отреагировал, если бы бюст Ленина на его столе, стоявший почти между нами, вдруг заговорил — как будто произошло что‑то совершенно невозможное.

А потом он ещё и со своим помощником переглянулся, после чего заговорил уже помощник:

— Павел Тарасович, если вы думаете, что товарищ Кулаков молодых людей в вашем возрасте каждый день вызывает к себе в кабинет и такого рода серьезные и перспективные предложения делает, то вы сильно ошибаетесь. У вас сейчас появилась уникальная возможность выйти на совершенно новый уровень своей аналитической деятельности.

— Я это прекрасно понимаю, — ответил спокойно я, посмотрев на него. — Просто вы тоже постарайтесь меня понять. — продолжил я говорить, глядя уже на них обоих. — Если я соглашусь отказаться от своих обязательств одному человеку, что позвал меня работать в Кремль, то какие у вас гарантии, что потом я не сделаю то же самое с вами, если поступит более выгодное предложение?

Ну конечно, говоря это, я разыгрывал роль наивного юнца. Те, кто в политике очень хотят преуспеть, предают налево и направо ради карьеры. Да к примеру взять хотя бы того же самого Рональда Рейгана, который лет через семь станет президентом США. Он же главным образом искал, где у него будет больше возможностей побыстрее наверх подняться. Начинал карьеру как член Демократической партии, а президентом стал как член Республиканской. А ведь у них же разная идеологическая платформа… Получается, что он резко изменил свои политические взгляды ради успеха. И ничего, никого это абсолютно не смутило. В результате он пост президента США будет занимать аж два срока подряд…

Так что, будь я действительно заинтересован в том, чтобы в политике занять какое‑то высокое место, то действительно сейчас у меня был бы прекрасный случай для этого: продать Межуева, чтобы войти в доверие к Кулакову, и помочь ему тем самым нанести удар его политическому недругу. Ну а тот в ответ, по общепринятым законам политики, должен был бы приподнять меня повыше с моего нынешнего положения.

Правда, не сильно и повыше, учитывая, что у меня высшего образования не имеется. Но чисто символически это все же сделал бы скорее всего.

Так что, поулыбавшись моей неопытности в политике, Кулаков и его помощник решили дать наивному чукотскому юноше дополнительный шанс.

— Павел Тарасович, уговаривать не будем. Сделанное вам предложение — в ваших же собственных интересах. Давайте так договоримся: у вас есть неделя на то, чтобы подумать как следует. Через неделю, если захотите принять моё предложение, наберите моего помощника. Только просьба настоятельная с Межуевым по этому поводу не общаться. Так не принято. Договоримся если с вами, я сам ему об этом сообщу.

Всё, на этом наш разговор был окончен. Помощник протянул мне свою визитку, и взяв ее, я тут же поднялся и, вежливо попрощавшись, отправился к двери. Помощник Кулакова в этот раз меня не провожал. Ну да, они же знают, что у меня удостоверение имеется, которое позволяет мне свободно ходить по Кремлю.