Восхождение Морна. Дилогия (СИ) - Орлов Сергей - Страница 91

А эти пятеро смотрели на нас. Спокойно, без спешки.

Один из них шагнул вперёд и улыбнулся.

– Ну что, ребятки, наигрались? А теперь мы будем вас убивать…

Глава 5

Приручатель

Один из магов отступил в сторону, и вперёд вышел человек в белом халате.

Первое, что я заметил – руки. Длинные, с аккуратно подстриженными ногтями и тонкими пальцами пианиста. Такими руками хорошо перебирать клавиши, писать стихи или, скажем, препарировать лягушек на уроках естествознания. Судя по бурым пятнам на манжетах, этот господин остановился на третьем варианте и со временем перешёл на что‑то покрупнее лягушек.

Лицо никакое. Не уродливое, не красивое. Просто лицо. Такие носят мелкие чиновники, которые всю жизнь перекладывают бумажки и тихо ненавидят начальство. Встретишь в толпе, и через минуту забудешь. Идеальная внешность для человека, который не хочет, чтобы его запоминали.

Только глаза его выдавали. Светлые, водянистые, с каким‑то нездоровым блеском. Смотрели на мир так, как коллекционеры бабочек смотрят на свои трофеи. Знаете таких? Накалывают насекомых на булавки и любуются, пока те ещё дёргаются. Для них это не жестокость, это искусство.

Посмотрев в такие глаза, хочется сразу проверить, на месте ли кошелёк. И драгоценности. И почки.

Видимо это и есть тот самый химеролог, которого упоминал Засыпкин.

В руке он держал что‑то чёрное и продолговатое, похожее на курительную трубку. И я откуда‑то знал, что это такое.

Слово всплыло само, будто кто‑то подбросил записку в мой собственный мозг: приручатель. Древний артефакт, официально уничтоженный лет двести назад. Работает на частоте, которую слышат только химеры, и превращает их магическое ядро в источник чистой боли. Чем сильнее химера, тем хуже ей приходится. Редчайшая дрянь, за которую в приличном обществе могут и на костёр отправить.

Откуда я это помню? Понятия не имею. Видимо, прошлый владелец тела где‑то об этом читал или слышал, и теперь эти знания всплывают в самые неожиданные моменты.

Крюков окинул нас взглядом, задержался на Мире и Сизом, которые корчились на полу, потом перевёл глаза на меня с Мареком. Взгляд профессионала, который оценивает ситуацию и прикидывает варианты. Никакой паники, никакого удивления, будто вооружённые люди врываются к нему каждый вторник, и он уже привык.

– Морны, – сказал он наконец. – Причем, оба…

Он нас узнал. Либо видел раньше, либо ему описали, либо просто умел складывать два и два.

– Это проблема… – добавил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

Один из магов за его спиной, здоровый детина с печатью земляной магии до самого плеча, хмыкнул:

– Какая проблема, Семён Андреич? Прирежем и закопаем, делов‑то.

– Заткнись, Бурый.

Крюков сказал это без раздражения, но этот самый Бурый тут же заткнулся. Видимо, привык.

Пятеро магов. Пятеро здоровых мужиков с печатями, которые светились так ярко, что резало глаза. Резервы полные, позы расслабленные. Они стояли как волки над подраненной добычей, которая ещё трепыхается, но исход уже понятен всем, включая добычу.

Марек привалился к столбу и дышал так, будто только что пробежал марафон, да ещё и в противогазе. Феликс был пустой как бутылка после новогодней ночи, я видел, как дрожат его пальцы и как он пытается это скрыть. Мира и Сизый лежали на полу и даже не пытались встать.

Отличная диспозиция, Артём. Просто учебник по тактике. Глава «Как сдохнуть максимально быстро».

Тем временем химеролог повертел свисток в пальцах, и Мира на полу дёрнулась так, будто через неё пропустили разряд. Из горла вырвался хрип, потом скулёж, а потом она затихла и просто лежала, тяжело дыша с закрытыми глазами. Отключилась от боли или потеряла сознание, хрен разберёшь. Но хотя бы перестала биться головой о доски.

Крюков посмотрел на Миру, потом на свисток в своих руках, потом снова на нас. В водянистых глазах что‑то мелькнуло. Не страх, не паника. Расчёт. Холодный, быстрый расчёт человека, который увидел не проблему, а возможность.

Такие люди всегда находят выход. Они выживают не потому, что сильные или храбрые, а потому что умеют превращать катастрофу в выгоду.

– Оу… а это та самая знаменитая Мира, – произнёс он задумчиво, разглядывая гепарду как особенно интересный экспонат. – Слышал о тебе, слышал…

Он повернулся к своим магам, и голос его стал деловитым, почти скучающим:

– Значит так. Убить всех. Наследников тоже.

Бурый моргнул, явно не ожидая такого поворота.

– Морнов? Семён Андреич, это же…

– Это же идеально. – Крюков позволил себе тонкую улыбку. – Слушай внимательно, Бурый, потому что повторять не буду. Значит, диспозиция такая: агент Союза Свободных Стай, которая на самом деле крышевала похищения химер, была раскрыта двумя молодыми наследниками Великого Дома Морнов. Храбрые мальчики выследили её логово и попытались задержать, но, к сожалению, она была сильнее. Имперские гвардейцы подоспели к месту событий и прикончили тварь, но увы… – он развёл руками, – молодых Морнов спасти не удалось.

Повисла пауза, во время которой все присутствующие переваривали услышанное.

– Союз будет в ярости, – продолжал Крюков, и в его голосе появилось что‑то похожее на удовольствие. – Их агент оказалась предательницей. Морны получат тела сыновей и красивую историю о геройской гибели. А когда имперские следователи начнут копать… – он пожал плечами, – наши покровители позаботятся, чтобы они копали в нужном направлении. Не первый раз уже.

Бурый хохотнул, и смех у него был такой же тупой, как выражение лица.

– Это точно. Помню, в прошлом году тот дознаватель из столицы…

– Заткнись, Бурый. В общем, все довольны, все при деле, – закончил химеролог. – Ну а мы продолжим спокойно работать.

Он отступил на шаг, пропуская магов вперёд.

– Гепарду постарайтесь не слишком портить. Мне нужно будет её… подготовить. Чтобы всё выглядело убедительно.

Вот же тварь. Я смотрел на этого человека в белом халате и понимал, что передо мной не просто работорговец. Это был мастер своего дела, который за годы практики научился превращать любую ситуацию в свою пользу. Два трупа наследников великого дома? Не проблема, а инструмент. Агент враждебной организации? Идеальный козёл отпущения.

И что самое паршивое – план был хорош. По‑настоящему хорош. Отец получит красивую легенду вместо грязного скандала, Союз получит пятно на репутации, а Крюков продолжит ловить химер и набивать карманы.

Все в выигрыше. Кроме нас, конечно.

Проблема только в том, что для этого плана ему нужно сначала нас убить. А Марек, судя по тому, как он перехватил меч поудобнее, умирать сегодня не планировал.

Пятеро магов двинулись к нам…

И тут Феликс меня удивил.

Его рука скользнула к карману камзола, пальцы нырнули внутрь и вытащили три маленьких флакона с жидкостью цвета крови.

Один полетел мне, второй Мареку, третий братец поднёс к губам и выпил одним глотком, даже не поморщившись.

Я поймал флакон и сразу понял, что держу в руках. Восстанавливающее зелье. Не та дешёвка, которую продают на рынках и которая работает через раз, а настоящая алхимия, за которую в столице просят столько, что на эти деньги можно купить небольшой домик в провинции.

Откуда у Феликса три таких флакона в кармане? Папочка подарил на дорожку? Или братец всегда таскает с собой целое состояние в жидком виде, на случай если придётся штурмовать рандомную мельницу посреди ночи?

Да какая, к чёрту, разница. Главное, что они есть.

Я сорвал пробку зубами и влил содержимое в горло.

И это, без преувеличения, оказалось одним из самых отвратительных вкусовых переживаний в обеих моих жизнях. Что‑то среднее между болотной жижей и протухшим мёдом, с послевкусием горелой резины и финальными нотками, которые подозрительно напоминали рыбу. Причём не свежую рыбу, а ту, что неделю пролежала на солнце и успела завести собственную экосистему.