Восхождение Морна. Дилогия (СИ) - Орлов Сергей - Страница 6

Где-то в глубине сознания шевельнулись чужие чувства. Воспоминания Артёма, мальчишки, который жил в этом теле до меня.

Он любил её. По-настоящему, по-щенячьи, со всей дурной пылкостью семнадцати лет.

Писал стихи, от которых у меня до сих пор сводило скулы от неловкости. Часами представлял их первую брачную ночь — наивные, горячечные фантазии, в которых он был нежен и опытен, а она смотрела на него с обожанием. Засыпал, представляя, как она будет выглядеть в подвенечном платье.

А потом как будет выглядеть без него.

Бедный, глупый мальчик.

Я смотрел на Алису и видел то, чего он не замечал. Восемнадцатилетнюю девочку с отрепетированными манерами и калькулятором вместо сердца.

Для неё я был активом. Выгодной сделкой в красивой упаковке. Вот только актив только что рухнул в цене, и умная девочка спешила зафиксировать убытки, пока не стало ещё хуже.

— Понимаешь… — Алиса опустила глаза на кольцо, и голос дрогнул. Красиво дрогнул, на полтона. Ровно так, чтобы услышали в первых рядах. — Я не могу связать судьбу с магом Е-ранга. Прости меня. Пожалуйста, пойми, ничего личного…

Ничего личного. Моя любимая фраза. Обычно её произносят люди, которые только что сделали тебе что-то очень-очень личное.

Зал затаил дыхание. Я буквально чувствовал, как четыреста человек подались вперёд на своих креслах и ждали.

Только вот чего?

Слёз? Криков? Может, того, что я упаду на колени и стану умолять? Это было бы красиво. Это было бы правильно. Это дало бы им историю, которую можно пересказывать за ужином следующие полгода.

Я же не собирался играть по их правилам, поэтому взял кольцо и повертел его в пальцах. Хорошая работа, качественный камень. Тысяч пять золотых, не меньше. Фамильная ценность, между прочим.

Потом протянул обратно.

— Ну бывает, чего уж там. Удачи в поисках.

Пауза.

Лицо Алисы дёрнулось. Это было почти незаметно, но я смотрел внимательно и поймал момент, когда отрепетированная маска дала трещину. Брови дрогнули, сошлись к переносице. На щеках проступил румянец, которого точно не подразумевалось в сценарии.

— И… это всё? — голос поднялся на октаву выше, чем она планировала. — Просто «бывает»?

Я изобразил лёгкое недоумение. Получилось, кажется, убедительно.

— А что ты хотела услышать?

— Я… — она сжала кольцо в кулаке. — Я не знаю! Но не это! Мы были помолвлены два года, Артём! Два года! Планировали свадьбу, обсуждали детей, выбирали, в каком крыле поместья будем жить, и ты просто говоришь «бывает»⁈

С каждым словом голос становился выше и громче. Публика вокруг уже не скрывала интереса.

Забавно. Она собиралась устроить мне публичное унижение, а вместо этого сама устраивала сцену.

— Давай по порядку, — я вздохнул с видом человека, который объясняет очевидное. — Ты только что вернула мне кольцо. Так?

— Да, но…

— Помолвка расторгнута. Публично. При свидетелях. Всё верно?

— Верно, однако…

— Выходит, что свадьбы не будет. Правильно?

— Правильно, но я…

— Тогда объясни мне, — я сделал шаг ближе и посмотрел ей в глаза, — чего именно ты ждала? Какой реакции?

Она открыла рот и закрыла. Потом снова открыла. В зелёных глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность, и я понял, что попал в точку. Она ждала рыданий. Ждала мольбы. Ждала, что я буду цепляться за её юбку и умолять остаться. Это подтвердило бы её значимость, её ценность, её правоту. А я взял и лишил её этого удовольствия.

Какая жалость.

— Я думала, что ты хотя бы… — она запнулась, подбирая слова.

— Буду рыдать? — подсказал я. — Упаду на колени? Стану умолять тебя передумать, несмотря на то, что ты только что назвала меня недостойным перед всей столичной знатью?

Где-то справа кто-то хмыкнул. Алиса услышала и вздрогнула, будто её ударили.

— Ты бессердечный, — выдохнула она, и в голосе впервые прорезалось что-то настоящее. Не отрепетированное, не выверенное. Настоящая обида. — Холодный, бессердечный… Я думала, ты меня любишь! А ты…

Слово «любишь» прозвучало почти искренне. Почти. Если не знать, что она сама не верила в эту любовь ни секунды за все два года помолвки.

— Неудачник? — предложил я. — Маг Е-ранга? Позор рода? Не стесняйся, Алиса. Все здесь об этом думают. Ты просто первая, кто сказал вслух.

Она задохнулась. Румянец на щеках превратился в красные пятна, которые поползли по шее. Грудь вздымалась часто и неровно, губы дрожали, и я видел, как она пытается найти слова, но не находит.

Потом она просто развернулась и пошла к выходу. Каблуки стучали по мрамору громко и зло, эхо металось под сводами. Толпа расступалась перед ней, и я видел лица: кто-то сочувствовал, кто-то еле сдерживал смех, кто-то уже наклонился к соседу, чтобы обсудить увиденное.

Я проводил её взглядом и позволил себе лёгкую улыбку.

И в этот момент перед глазами вспыхнуло белым. Голову пронзила короткая острая боль, словно кто-то воткнул иглу прямо в висок. Я зажмурился и поморщился, но боль ушла так же быстро, как пришла.

А когда я открыл глаза, над головой удаляющейся Алисы повисли полупрозрачные светящиеся буквы, мерцающие в воздухе. И, судя по всему, кроме меня их никто не видел.

«Алиса Волкова. Возраст: 18 лет. Дар: Ледяное дыхание, ранг С (потолок развития: ранг В, достижим через 8 лет 3 месяца при оптимальной методике тренировок). Текущее эмоциональное состояние: облегчение (82 %), сожаление (18 %, искреннее). Скрытая мотивация: освобождение от политически невыгодного союза, сохранение репутации».

Я замер на месте, уставившись на буквы.

Что это?

Надпись не исчезала. Висела неподвижно, следуя за Алисой, пока она шла к выходу. Я моргнул раз, второй, потёр глаза. Бесполезно.

Текст оставался на месте.

Восемьдесят два процента облегчения. Она счастлива, что всё закончилось. Восемнадцать процентов сожаления — и судя по уточнению «искреннее», это не обо мне. О сорвавшейся выгодной партии. О том, что могло бы быть, если бы я получил достойный дар.

Я медленно перевёл взгляд влево. На ближайшего гостя, пожилого барона в расшитом камзоле.

Над его головой появился новый текст.

«Барон Сергей Ковалёв. Возраст: 58 лет. Дар: Усиление голоса, ранг D (природный потолок достигнут 22 года назад, дальнейший рост невозможен)».

Потом вправо. На даму в синем платье.

«Графиня Елизавета Рязанова. Возраст: 34 года. Дар: Иллюзии, ранг С (потолок: ранг В, достижим через 4 года 7 месяцев, но методика тренировок не оптимальна, текущий прогресс остановлен)».

Надписи множились, появляясь над каждой головой, куда бы я ни посмотрел.

Я сделал медленный вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Так вот что значит дар «Оценка».

Из воспоминаний Артёма я знал об этом даре всё необходимое. Его получали торговцы, ростовщики, оценщики антиквариата. Полезный талант для лавочника — посмотрел на вещь, и в голове всплывает примерная цена. «Этот меч стоит двести серебряных». «За этот гобелен дадут не больше пятидесяти». Условные оценки, которые помогали не прогадать на сделке.

Только вот для аристократа, а тем более для наследника боевого рода, такая способность была абсолютно бесполезной. Нельзя победить противника, узнав, сколько стоит его доспех. Нельзя защитить семью, оценив антикварную вазу в коридоре.

Вот почему весь зал смеялся.

Вот только то, что я видел сейчас, не имело ничего общего с оценкой товара.

Я видел людей. Их истинную силу. Их скрытый потенциал. Их слабости, страхи, тайны, которые они прятали за улыбками и титулами.

Генерал Громов, гроза северных границ, герой трёх войн. Официально — ранг В. А надпись над его головой сообщала: «Ранг С, усилен артефактом». Старый хрыч врал о своей настоящей силе.

Граф Петров, который вчера жал мне руку и клялся в вечной дружбе. «Развитие остановлено 6 лет назад». Он упёрся в потолок и с тех пор не вырос ни на волос, но продолжал делать вид, что прогрессирует.