Восхождение Морна. Дилогия (СИ) - Орлов Сергей - Страница 40

Он моргнул, явно не ожидая такого начала, и я продолжил:

— Ты ведь понимаешь, что земли твоего отца теперь мои?

— Да, — голос прозвучал глухо, но ровно. Держит себя в руках, молодец.

— И понимаешь, что я могу сделать с ними всё, что захочу? Продать, сжечь, раздать нищим на паперти?

— Да.

— Хорошо. — Я помолчал, разглядывая его лицо. — Тогда объясни мне одну вещь. Зачем ты приехал в поместье Стрельцовой и предупредил меня об отце? Ты ведь знал, что я могу использовать эту информацию против него. Знал и всё равно рассказал.

Игорь молчал несколько секунд, и я видел, как он подбирает слова. Не врёт, не выкручивается — просто пытается сформулировать то, что сам до конца не понимает.

— Я не хотел, чтобы он вас убивал, — сказал он наконец. — И не хотел, чтобы вы убивали его. Думал, если вы узнаете правду, то откажетесь от дуэли и уедете. Тогда все остались бы живы.

— Но я не отказался.

— Нет.

— И твой отец мёртв.

— Да, — голос дрогнул, но Игорь не отвёл взгляда. — Но вы дали ему умереть человеком. Не образцом на столе у имперских магов. И за это я вам благодарен.

Я смотрел на этого мальчишку и думал о том, какая ирония судьбы. Его отец три года прятал внутри себя чудовище, а сын всё это время жил рядом, зная правду и не имея возможности ничего изменить. Четырнадцать лет, и уже такой груз на плечах. Неудивительно, что он выглядит старше своих лет.

— У меня к тебе предложение, — сказал я. — Можешь отказаться, никто тебя не заставляет. Но сначала выслушай.

Игорь кивнул, весь превратившись в слух, и я продолжил:

— Мне нужен человек, который будет управлять этими землями. Кто-то, кто знает местных, знает расклады, знает, где какие проблемы и как их решать. Я буду в академии следующие несколько лет, мне некогда возиться с деревнями и торговыми путями.

Я видел, как расширяются его глаза, как до него постепенно доходит смысл сказанного.

— Вы хотите, чтобы я…

— Стал моим наместником. Управлял землями от моего имени, пока я учусь. Отчитывался раз в месяц, присылал доклады, решал текущие вопросы. — Я выдержал паузу. — Взамен ты сохраняешь дом, статус и доход. Живёшь там, где вырос, делаешь то, что умеешь делать лучше всего.

Игорь стоял неподвижно, будто боялся пошевелиться и спугнуть удачу.

— Но… — он запнулся. — Почему я? Вы можете нанять кого угодно. Опытного управляющего, чиновника из магистрата…

— Могу, — согласился я. — Но чиновник будет воровать, потому что ему плевать на эти земли. А тебе не плевать. Ты здесь родился, здесь вырос, здесь похоронен твой отец. Ты будешь работать так, как не будет работать ни один наёмник, просто потому что это твой дом.

Я шагнул ближе и посмотрел ему прямо в глаза.

— И ещё кое-что. Ты пытался спасти мне жизнь, хотя мог просто промолчать. Приехал во вражеский лагерь, рискуя нарваться на неприятности, только чтобы предупредить незнакомого человека. Это говорит о твоём характере больше, чем любые рекомендации.

Игорь сглотнул, и я видел, как борются в нём недоверие и надежда. Недоверие проигрывало с каждой секундой.

— Но есть одно условие, — добавил я. — Ты должен принести вассальную клятву. Мне лично и дому Морнов. Официально, при свидетелях, по всем правилам.

— Вассальная клятва, — повторил он медленно, будто пробуя слова на вкус.

— Это значит, что ты служишь мне, а я защищаю тебя. Обе стороны берут на себя обязательства, обе стороны получают выгоду. — Я пожал плечами. — Старая система, но работает уже несколько сотен лет. Не вижу причин изобретать что-то новое.

Игорь молчал, и я не торопил его. Это было важное решение, и мальчик заслуживал времени на раздумья.

Хотя, честно говоря, я уже знал, что он согласится. Дар показывал, как надежда в его эмоциях растёт с каждой секундой, вытесняя страх и тревогу. Он хотел этого — шанса остаться на своей земле, шанса доказать, что он не просто сын чудовища.

— Я согласен, — сказал он наконец, и голос прозвучал твёрдо, без тени сомнения.

— Хорошо.

Я обернулся к Мареку, который наблюдал за нашим разговором от кареты с выражением сдержанного одобрения на лице.

— Капитан, будьте свидетелем.

Марек подошёл и встал рядом, скрестив руки на груди. Игорь опустился на одно колено, как того требовал обычай, и протянул мне правую руку ладонью вверх. На тыльной стороне тускло виднелся корень его печати — маленький геометрический узор, едва заметный на бледной коже.

Я положил свою ладонь поверх его. Корень к корню, как делали веками до нас.

— Я, Игорь Корсаков, приношу вассальную клятву Артёму Морну и дому Морнов, — голос мальчишки звучал ровно, без дрожи. — Клянусь служить верно, исполнять приказы и хранить интересы своего сюзерена. Да будет магия мне свидетелем, да станет она мне палачом, если нарушу слово.

Старые слова, которым сотни лет. Простые и весомые.

И в тот момент, когда он закончил, я почувствовал это — тепло, которое родилось где-то в точке соприкосновения наших ладоней и прокатилось вверх по руке до самого плеча. Моя печать вспыхнула мягким светом, и я увидел, как от корня потянулась тонкая золотистая нить, переплелась с такой же нитью из печати Игоря и на мгновение связала нас.

Потом свет погас, нить истаяла, но что-то осталось. Что-то, чего раньше не было. Как будто в моей голове появилась крошечная точка, которая говорила: вот здесь, в этом направлении, находится человек, который тебе поклялся.

Хренасе. Вот это спецэффекты.

В прошлой жизни клятвы были просто словами. Хочешь — держи, хочешь — нарушай. Совесть тебе судья, а совесть у многих крепко спала, уткнувшись носом в подушку.

Здесь магия превращала слова в кандалы. Нарушишь клятву — и твоя собственная печать тебя прикончит. Никаких судов, никаких разбирательств. Быстро, чисто, эффективно.

Теперь понятно, почему вассальные клятвы в этом мире что-то значат.

— Принимаю твою клятву, — сказал я, убирая руку. — Встань, Игорь Корсаков. Отныне ты мой человек, и я буду защищать тебя как своего.

Он поднялся, машинально потирая ладонь, где только что горела печать. В глазах читалось лёгкое потрясение, но за ним — облегчение. Плечи расправились, взгляд стал увереннее.

Теперь у него была цель и место в мире. А для четырнадцатилетнего пацана, который только что потерял отца, это значило очень много.

— Отчёты присылай раз в месяц, — сказал я уже деловым тоном. — Если что-то срочное — отправляй гонца, не жди. Деньги на текущие расходы возьми из казны поместья, крупные траты согласовывай со мной. Вопросы?

— Нет, господин.

— Артём, — поправил я. — Мы договорились.

Он кивнул, и на его лице мелькнуло что-то похожее на улыбку — первую за всё время нашего знакомства.

— Хорошо. Артём.

Я хлопнул его по плечу, развернулся и пошёл к карете. Марек уже открыл дверцу и ждал, готовый помочь мне забраться внутрь — рана всё ещё не позволяла двигаться так свободно, как хотелось бы.

Уже усевшись на мягкое сиденье, я выглянул в окно и увидел Игоря, который всё ещё стоял посреди двора и смотрел вслед карете.

Первый вассал в моей новой жизни. Четырнадцать лет, куча психологических травм и талант управленца, который ещё сам не понимает, чего стоит.

Отличное начало карьеры землевладельца, Артём. Просто блестящее. Другие годами собирают верных людей, а ты обзавёлся наместником за пять минут разговора во дворе.

Карета тронулась, и я откинулся на спинку сиденья, закрывая глаза.

Следующая остановка — Рубежное.

Родион Морн разбирал донесения за дубовым столом, когда в дверь постучали.

Два мягких стука. Не слуга — те стучали один раз и ждали ответа. Не Воронов — у того был свой код. Не Феликс — младший сын вообще не стучал, просто влетал с очередной идеей или жалобой.

Значит, Мария.

— Я занят.

Дверь открылась, будто он ничего не говорил. Жена прошла через кабинет, и Родион невольно отметил, как она двигается: спина прямая, шаг размеренный, ни тени суеты. Так ходят люди, которые уже приняли решение и не собираются отступать.