Кровь не вода 2 (СИ) - Седой Василий - Страница 9

Эта мысль о полезности всеобщей занятости потянула за собой другую. Нужно будет что-то придумать, чтобы окружающие и после окончания строительства работали, не покладая рук все время, без перерывов и выходных.

В общем, на тренировку я шел в прекрасном расположении духа. И только там, как будто в насмешку, мироздание решило подкинуть пищу к размышлениям, наверное, чтобы я не расслаблялся.

Степка, увидев меня, сразу подошел и спросил:

— Слышал новость? Митьке Косматому за большие деньги нашли наставника, который теперь будет его какой-то латинянской борьбе учить.

— Нет, не слышал, а что это за борьба такая? — Ответил я, попутно размышляя.

— Косматым теперь зовут того парня-красавчика, которому я в круге лицо привёл в нормальный среднестатистический вид. И раз ему наняли наставника именно по борьбе, значит, похоже мстить собрался. Так-то пофиг, но в уме держать надо. Мало ли чему его там обучат? Интересно всё-таки, что это за борьба такая, что я о подобном даже не слышал?

Степка, между тем, ответил:

— Да кто же знает? Но казак, который будет наставником, дюже уж здоров, на вепря чем-то смахивает, шеи у него вообще не видно.

— Очень интересно, борец, значит. Ну пусть тренируются, есть у меня, что предложить и борцу тоже, если придется.

Приступая к тренировке, уже в процессе поймал ещё одну мысль:

— Даже интересно будет попробовать подраться в этом непонятном состоянии полутранса, когда мир вокруг как будто замедляется…'

Глава 4

Мало-помалу жизнь вошла в привычное русло, и дела начали спориться. Сам не заметил, как пролетела почти неделя. Успел за это время закончить строительство ледника, на совесть утеплив его перекрытие и соорудив сверху небольшой сарайчик. Приступил, наконец, к постройке обещанной Илье кузни, вернее горна с высокой трубой и хитрым двойным наддувом, о котором вычитал когда-то в одной из художественных книг. Вот и решил попробовать воплотить прочитанное на практике.

Мария за это время тоже практически ожила. Благо, болезнь у неё была обычной простудой, которая прошла хоть и с повышенной температурой, но без особых последствий. Сейчас, когда болезнь её отпустила, я стал замечать, что они с бабушкой что-то очень уж активно обсуждают, следя за тем, чтобы их не подслушали. Пакость, наверное, какую-нибудь замышляют, иначе не тихарились бы.

Даже сделав для себя такой вывод, я почему-то вообще не напрягся. Решил, пусть развлекаются, главное, чтобы не болели.

Нечай со своими воинами окунулись в постройку казармы, что называется, с головой. К ним, как к никому другому, подойдёт поговорка про аппетит, который приходит во время еды. Если поначалу они собирались строить обычную, разве только чуть больше размером избу, по принципу лишь бы все поместились, то потом передумали и развернулись не на шутку.

Понятно, что без меня здесь не обошлось. Однажды во время вечерних посиделок, которые как-то сами собой начали организовываться, после наступления темноты, у костра я спросил Нечая:

— А что, вам правда нравится жить, как в муравейнике, толкаясь друг с другом в одной тесной комнате?

Нечай вопроса не понял и начал было что-то говорить о том, что они неприхотливы в быту и им, дескать, и этого много. Будет куда кости бросить для отдыха, и ладно. Зато этот вопрос возбудил Мишаню, который прогудел:

— Большую избу тяжело обогреть.

— С чего это? — Не наигранно удивился я, и видя, что народ не понимает, пояснил:

— Строите длинную избу с двумя выходами на улицу по краям и ставите напротив этих выходов две печки. Всего-то делов.

В тот день на этом разговор и закончился. А вот на следующий Нечай с Мишаней попросили меня показать им, как устроены печи в наших домах.

Я, конечно, показал. При этом объяснил, что в их доме не обязательно городить две печи, это ни к чему. Там достаточно будет построить печки намного проще и их за глаза хватит для отопления. Более того, если подойти к делу грамотно, то можно будет обгореть и ещё пару дополнительных комнат. Тем более, если напрячь кузнеца, чтобы он изготовил пару железных ящиков для устройства духовок.

В общем, пришлось им обещать, что помогу с постройкой печек, а потом и планировкой казармы заняться с учётом встроенных подсобных помещений.

Когда Нечай в итоге осознал масштаб бедствия, он только и смог, что спросить:

— Это сколько же копать придётся?

На что Мишаня прогудел:

— Выкопаю, зато ругаться на меня не будете, что я вам всем мешаю.

Все, казалось бы, устаканилось. На душе покой и в сердце радость. Но так не бывает, ну, или может быть это мне не везёт.

Не успел я порадоваться, что все наладилось, как прибыл ещё один купеческий струг с припасами и имуществом нечаевских воинов.

Само по себе это событие было давно ожидаемым, но для меня, как выяснилось довольно скоро, наверное, не особо радостным.

Дело в том, что отец Марии, дождавшись прибытия кораблика, тут же начал собираться домой, что не удивительно. Ведь пройдёт ещё немного времени и плыть куда-либо станет поздно. И так все очень на тоненького, успеет до морозов добраться до Москвы или нет?

Казалось бы, мне стоило этому только порадоваться. Хоть одной занозой станет меньше. Только вот беда в том, что и Мария тоже собралась вместе с ним. Она, по её словам, сказанным бабушке, не собирается возвращаться домой навсегда. Проведает матушку и весной, край в начале лета, вернется, но…

Это вот «но» и не даёт покоя. Во-первых, волнует то, что путь сам по себе не близкий. Так ещё и погода не самая приятная для путешествия. В-вторых, всё-таки не факт, что она, в принципе, захочет вернуться. Если рассуждать здраво, ей ведь и правда гораздо лучше и спокойнее будет жить на родине.

Но есть ещё и третье, скребущее душу, похуже первых двух моментов. Как выяснилось, об этом отъезде Марии знали все, кроме меня. Обсуждали между собой, готовились к отправлению в путь, а меня уведомить до последнего момента не посчитали нужным.

Понятно, что для неё желание побывать дома было вполне естественным. Но ведь не обязательно было при этом тихариться. Можно же было сказать об этом мне заранее и не ставить перед фактом?

На самом деле, скорее всего так получилось не со зла и сделано было без задней мысли, но вот только почему-то меня это зацепило, разозлило и, наверное, даже обидело.

Умом я понимал, что возможно ничего такого не случилось, а поделать с собой ничего не мог.

Самое интересное, что узнал я об отъезде Марии совсем даже не от неё. Дмитрий спросил, будут ли завтра с утра занятия или пойдём провожать Марию с отцом.

Сначала я не врубился, о чем речь. Потом, когда наводящими вопросами я выяснил, что к чему, то натурально растерялся, задумался и принял неоднозначное решение.

Попросил Дмитрия сбегать домой и притащить мне втихаря, чтобы никто не видел, кое-какие свои вещи как бы в долг, на время. Ничего такого, овчину на подстилку, лук с десятком стрел и огниво, чтобы можно было разжечь костёр.

Степана же попросил уведомить поздно вечером бабушку, что я, дескать, на охоту ушёл и вернусь только через пару-тройку дней.

Тот, правда, отрицательно мотнул головой и коротко ответил:

— Дмитрий расскажет, я с тобой пойду.

Вот чем он мне нравится, что не стал лезть в душу с вопросами. Надо, значит просто составлю компанию, и на этом все.

Да, я решил поступить зеркально, как со мной, так и я. Понимаю, что все это ребячество и несусветная глупость. Но в тоже время почему-то уверен, что сейчас так поступить будет правильным. Если тот, кому надо, не поймет, не осознает, что происходит, и не воспримет это как должно, значит, и говорить не о чем. Тем более, что все знают, я вообще не охотник. По крайней мере, не был им до сегодняшнего дня.

Степан вернулся из поселения достаточно быстро, притащил с собой огромный баул и Мишаню, который при встрече прогудел:

— С вами прогуляюсь, устал уже землю рыть.