Кровь не вода 2 (СИ) - Седой Василий - Страница 37

— «Да блин горелый, что же я туплю-то? Есть в наличии великан, который любит детей, а те любят его. Он с удовольствием возится с мелкими, так вот пусть и научит их чему-нибудь полезному.»

Тут мои мысли перебил братишка, который бегал к Илье в кузницу забирать металлический прут, необходимый для устройства флажка. Он подбежал и спросил:

— Долго ещё, а то так и день закончится?

— Подожди, немного осталось. Сбегай пока, позови Мишаню, пусть подойдёт. — Кивнул я в сторону реки.

Брательник убежал, а я, обращаясь к Максимке, спросил:

— Скажи, Максимка, а ты любишь ходить на охоту?

— Не знаю, ни разу не ходил, — бесхитростно ответил парень. А я сам себя мысленно отругал за бестолковость. Батя ведь у него погиб, когда он ещё в пеленках ползал.

— А хочешь сходить на несколько дней, вместе с Саввой и дядькой Мишаней?

Ух, как загорелись у мальца глаза! Тем не менее, ответил он спокойно и даже степенно:

— Хочу, но только, если мама разрешит.

— Разрешит, я её попрошу, — успокоил я его и подумал, что мне и самому тоже не мешало бы отвлечься и отдохнуть. Да и схрон свой личный проверить не помешает. А там и переночевать можно будет, если уйти на несколько дней.

На миг мелькнула мысль о том, что если с парнями отправить Мишаню, а самому остаться, то можно будет несколько ночей провести с Аминой, но тут же отогнал их от себя. Всё-таки Амина действовала на меня, как наркотик, и небольшой перерыв в этом безумии будет только на пользу.

Когда братик привёл ко мне Мишаню, я спросил у него не особо заинтересованным тоном:

— Собираюсь на охоту сходить с мальками, — кивнул я на ребят и спросил: — Ты как, компанию не хочешь составить?

Лицо у Мишани расплылось в улыбке, и он меня не разочаровал:

— Конечно, пойду. А куда и на кого охотиться будем?

Пойдём к моему схрону на несколько дней. А вот на кого там будем охотиться, ты нам и расскажешь.

Глава 16

Мишаня, задумчиво глядя на реку, ответил:

— Там, если только зайцев погонять, ну и лис ещё.

Немного подумал и спросил:

— Может лучше в поле, на лошадях? Там волков можно поискать, все интереснее.

— Мишань, ну какое поле с мелкими?

— Это да, там им тяжело будет, тогда, наверное, надо Степана с собой брать. Он те места хорошо знает и стоит, наверное, ещё силками заняться. Заодно научу молодых, как можно из ничего сделать что-то полезное.

— Силками ловить и мне интересно будет научиться.

Мы ещё немного поговорили о том, что нужно будет взять с собой в этот короткий поход, как Мишаня вдруг начал беззвучно хихикать, кивая в сторону моего дома.

С недоумением посмотрев на дом и ничего не увидев, я спросил у него:

— Ты чего?

Тот, хмыкнув, ответил:

— На угол дома смотри, там Пират от Еремы прячется.

Отца Григория так и зовут здесь Еремой, ничего с этим он поделать не может, приросло прошлое и не отпускает.

Присмотревшись, я правда увидел шкодливую мордаху кобеля, который подобно разведчику аккуратно выглядывал из-за угла дома, отслеживая все передвижения отца Григория.

Вот тоже головняк я подогнал батюшке, попросив заняться обучением собаки.

Пират воспринял поползновения научить его чему-то, как игру, и сейчас все поселение смотрит бесплатный спектакль на тему — кто кого больше задолбает. Пес, играющий в прятки, батюшку или отец Григорий, бегающий за кобелем по поселению, будто наседка за цыпленком.

Вообще, народ испортил мне собаку, в том плане, что кобель, став всеобщим любимцем, приобрел шкодливый, наглый характер, и до безобразия добродушный.

Правда, меня при этом он хоть как-то слушал. По крайней мере, в прятки со мной не играл. А вот отец Григорий ладу ему не дал, только и того, что развлек народ.

Первым порывом, глядя на этот спектакль, было позвать Пирата и передать его в руки батюшки, но немного подумав, я махнул на них рукой. Им, похоже, это развлечение обоим доставляет удовольствие. Вот и пусть играются.

Уже когда мы совсем подготовились к выходу на охоту, все мои планы обломал Святозар. Он неожиданно уведомил, что завтра нам с ним нужно выдвигаться в дорогу.

Нужно, по его словам, вместе с ним объехать пару соседних поселений и переговорить с некоторыми его родственниками — потенциальными претендентами на участие в нашем походе к персам.

На моё возражение, что, дескать, мог бы и без меня с этим справиться (ведь это его родственники), он покивал головой и ответил:

— Тебе, Семен, пора знакомиться с некоторыми казаками, которые у нас имеют вес. Тебе пригодится это в будущем, и не раз.

Мне пришлось отказаться от охоты, но отменять её я не стал. Попросил Мишаню со Степаном сходить с мальцами на пару-тройку дней, развлечься. Очень уж у мелких глаза горели в предвкушении предстоящих приключений, да уже и пообещал им.

Степан, ухмыльнувшись, ответил, что раз уж так все складывается, он возьмёт плюсом и своего внука — ровесника пацанов.

К сожалению, мы разъехались и разошлись в разные стороны только на следующий день утром, поэтому перед отъездом у меня не получилось помиловаться с Аминой, а так я почему-то даже обрадовался этой поездке. Всё-таки, даже несмотря на множество дел, я слегка заскучал в поселении.

Странное, на самом деле, ощущение, потому что в прошлой жизни я не особо рвался куда-либо из дома. Путешествовал, конечно, и немало. Но больше по необходимости, чем ради развлечения. Поэтому и удивительно, что я так обрадовался этой поездке.

По дороге Святозар зачем-то начал объяснять мне, если так можно выразиться, политические расклады внутри казачества.

Я очень удивился тому, что вольница у казаков как бы есть, и при этом её, как таковой, нет.

На самом деле, для каждого отдельно взятого казака эта самая вольница, действительно, есть, и казаки могут распоряжаться своей жизнью так, как им заблагорассудится.

У них нет проблем с переменой место жительства или возможностью не пойти в поход по какой-либо причине, если только это не в порядке очереди на охрану поселения. Здесь уже есть обязаловка. Вольный народ, на самом деле, и без прикрас.

Все меняется в отношении казачьих объединений, притом, не важно каких. Будь то поселение или просто вольная ватага, идущая в набег, или собранная для защиты этих самых поселений. Здесь уже вступает в силу чёткая иерархия, где главную скрипку играют старшие, выбранные на большом казачьем круге.

К примеру, в нашей местности старшина селений безоговорочно подчиняется старшине, избранной на большом круге Хоперского казачества. А уже эта старшина подчиняется командованию низовых казаков.

Грубо говоря, хоперские казаки не сами по себе, а в составе Донского казачества.

Вроде все просто. Есть чёткая вертикаль власти и разделение как бы на области, в которых проживают те или иные казаки. Так, к примеру, те же донские казаки тоже делятся на низовых и верховых. Понятно, что это разделение условное и как бы не имеет особого значения, но это не совсем так.

Почему-то издавна повелось, что низовые казаки посматривают на других как бы свысока, типа, они основные, а остальные так, сбоку припека.

Мы, как нетрудно догадаться, относимся к верховым казакам. Тем более, что живем не на Дону.

В принципе, мне был интересен его рассказ. Но при этом все равно спросил, зачем он мне это всё рассказывает.

— Пока ты ещё молод, оно вроде тебе и незачем об этом знать. Только молодость быстро пройдёт, а тебе недолго ходить простым казаком. Ты уже не из простых, потому что простым не служат полтора десятка не самых слабых воинов. Да и Степан со своей родней абы кому долг жизни отдавать не стал бы.

— В смысле, не стал бы? — Я хотел развить тему, потому что мне это интересно, но Святозар перебил и коротко объяснил:

— Есть множество способов, как уйти от этого долга. И будь ты недостоин, Степан быстро избавился бы от подобного бремени. А так служит, и даже с удовольствием.