Кровь не вода 2 (СИ) - Седой Василий - Страница 15

Сам я, к сожалению, без малейшего понятия, как правильно нужно учить собак, да и смутно представляю чему. Лапу давать я его научил, но это получилось, как бы само собой, в шутку. И это сейчас единственная команда, которую он знает и с удовольствием выполняет.

Правда, помочь с этим обещал отец Григорий, который повадился по вечерам вести со мной задушевные беседы. Тем ещё батюшкой он оказался. Бывший воин, который вроде как ударился в веру, а воинские замашки при этом отринуть забыл. Я сам себе не поверил, когда во время одной из бесед, о чем-то задумавшись, получил от него добрую затрещину, от которой даже в ушах зазвенело. На мое замечание, что церковь вроде как не приветствует рукоприкладство, этот деятель, усмехнувшись ответил:

— Ежели оно на пользу, то можно.

Что говорить, если он в короткое время стал для казаков своим. Без него теперь не обходится ни одно застолье. Да и по слухам местных молодых вдов он очень активно успокаивает чуть не оптом. В общем, тот ещё кадр, и фиг его знает, можно ли ему доверить воспитание Пирата. Ещё испортит собаку.

В целом, весело тут у нас. Не знаю, мне так везёт или может люди сейчас такие, но уже не раз и не два я ловил себя на мысли, что в моем окружении собрались, по большей части, очень неординарные люди и мне это нравится, потому что будь иначе, здесь можно было бы крышей поехать от тоски и постоянного непрекращающегося напряга.

О неординарности окружающих я упомянул не просто так.

Когда мы с Ильёй занялись переделкой моей янычарки, сразу же столкнулись с большой проблемой. Казалось бы, простая работа по изготовлению нового приклада неожиданно превратилась в непреодолимый квест. Из меня тот ещё резчик по дереву и нет ничего удивительного, что получалось у меня что угодно, но только не нормальный приклад. У Ильи с этим делом все не так запущено, с деревом он работать умеет. Только вот объяснить ему, что я хочу увидеть на выходе, никак не получалось.

Выручил Мишаня. Этот великан оказался резчиком от бога и с воображением у него было все в порядке. Он мухой понял, что мне нужно, и буквально на коленке при помощи одного только ножа за полдня изготовил этот приклад, надоевший мне до чёртиков.

С первого раза идеала у него не получилось, пришлось переделывать, потом долго подгонять, но это неважно. Главное, что пусть Мишаня и убил на это неделю, но сделал все в идеале.

Я, глядя, как он орудует ножом, который терялся в его лапе, исходил на известную субстанцию от лютой зависти. Просто, если бы я своими глазами не видел, ни за что не поверил бы, что этими грабками с толстыми, как перезревшие огурцы, пальцами, можно снимать с деревяшки стружку тоньше человеческого волоса.

Магия какая-то, по-другому это не назовёшь.

Только чуть позже я узнал, что практически вся наша ребятня бегает за игрушками именно к Мишане, который вырезает их иногда по несколько штук за день в виде разнообразных зверьков. Они получаются у него лучше живых.

В общем, в этом великане по-любому спит какой-нибудь художник, и родись он в другом месте и времени, наверняка писал бы шедевры, каких свет не видывал.

Надо ли говорить, что, когда в моем распоряжении появилась винтовка привычного мне вида, пусть ещё и не отделанная серебром, как должно быть, мне сразу же захотелось испробовать её в деле. Илье пришлось, отложив все дела, приняться за изготовление пулелейки нужной мне формы, и здесь возникла очередная проблема. Точнее даже не проблема, а скорее конфликт моих собственных интересов. Дело в том, что я со старта захотел было получить в свое распоряжение пулю, привычную для меня в будущем, и хорошо, что вовремя одумался.

Просто из-за огромного калибра, это не совсем то, что сейчас нужно. При относительно слабом порохе и значительном весе такой пули конечный результат может получиться не совсем тот, который мне нужен. Поэтому я не стал изобретать велосипед и решил обходиться известной пулей Минье. На самом деле, руки чесались замутить что-то типа пули Вилкинсона-Лоренса, но плюнул на это дело. Мне сейчас чем проще, тем лучше.

Испытания обновленной винтовки с новой пулей не разочаровали, потому что сейчас это вне конкуренции, но и не порадовали.

Если говорить коротко, четыреста шагов — это максимальная дальность, на которой у меня получалось уверенно попадать в бревно толщиной со взрослого человека. Стрельба на более длинную дистанцию превратилась в лотерею. Поначалу я слегка расстроился и начал было грешить на плохое качество ствола, но быстро понял, что ствол тут ни при чем. Все дело в порохе, который у Степана был не самым лучшим. Естественно, мне тут же захотелось проверить, так ли это.

Понятно, что страдать в итоге пришлось Илье, которому поневоле предстояло заняться моими заказами.

На самом деле, я слегка разочаровался не только из-за дальности прицельного выстрела, по большому счету, она достаточная, да и стрелять на большую дальность я не намерен. Но это не единственная проблема. Дело в том, что я из своей винтовки могу результативно выстрелить подряд максимум раз пять, после чего следует заниматься чисткой оружия, потому что каналы нарезов засвинцовывались, и винтовка, по сути превращалась в ружье. Притом, как я подозреваю, не самое безопасное для стрелка.

Рецепт лечения этой проблемы известен. Нужно одеть пулю в оболочку и станет лучше. Только вот заморочиться ещё и этим не получилось, собственно, как и дождаться изготовления Ильёй заказа.

В один из дней ко мне подошёл Святозар и уведомил, что десяток Нечая на месяц отправят в поле нести службу по охране нашей территории.

Все бы ничего, но с десятком в поле пойдёт и Святозар вместе с нашей четверкой новиков. Он объяснил, что на подготовку к этому походу есть неделя. Велел Степану проконтролировать наши сборы и отменил на эту неделю какие-либо занятия.

Уже вечером он объяснил, что месяц, проведенный в поле, даст больше опыта, чем год занятий. Ведь зачастую такие мероприятия не обходятся без стычек со степняками или с той же мордвой.

Надо ли говорить, что мне, в связи с этим, резко стало не до новшеств. Ведь впереди предстояло совершенно незнакомое дело, подготовиться к которому следует, как можно лучше.

Собственно, думать над этой подготовкой не пришлось. Все уже давно было придумано и отработано до мелочей. Поэтому нужно только внимательно слушать наставления старших товарищей, и естественно, выполнять все их указания. Этим мы и занимались всю неделю, отведенную на подготовку.

Единственное, что омрачало праздник (а иначе я это предвкушение перемены обстановки воспринимать не мог) — это недовольство бабушки, которая, услышав о моей поездке в поле, коротко вскрикнула:

— Не позволю!

Святозар, ставший свидетелем её выступления, так же коротко ответил:

— Думай, что говоришь, женщина!

Прозвучит странно, но этого хватило. Бабушка сдулась и даже причитала, что её кровиночку… Только шёпотом, притом так, чтобы её никто не слышал. И глаза у неё были на мокром месте до самого отъезда.

Всё-таки есть что-то такое непонятное в путешествии, и неважно, как оно происходит, в комфортабельных условиях или верхом на лошади, как у меня сейчас. Все равно волнительно. Едешь и ждёшь непонятно чего. Может чуда какого-то, при этом понимая, что ничего такого не будет. А все равно настроение будто вот-вот что-то случится…

Наверное, поэтому в дороге так или иначе всегда интересно и особо скучать не приходится.

Выехали мы, если можно так выразиться, в первый мой поход рано утром на рассвете и двигались, казалось бы, не быстро, но не останавливаясь.

Дорога неспешно тянулась, овивая многочисленные овраги с возвышенностями или просто буграми, густо поросшими кустарниками, а где и лесами. Казалось бы, едь себе и наслаждайся окружающими видами сколько влезет, только это не в нашем случае.

У нас начался очередной виток обучения, и Святозар уже сразу за околицей слободы начал рассказывать, объяснять и показывать, как правильно вести себя во время движения, и что делать в той или другой ситуации, которая может возникнуть.