Строго 18+ (СИ) - Салах Алайна - Страница 47

— Решила сделать карьеру папарацци? — голос Кости звучит нескрываемым раздражением. — Работать на свадьбах и на курортах полуголые туши фоткать?

— Не исключаю такого. Но пока хочу купить просто, чтобы учиться.

Краем глаза я замечаю, как Костя агрессивно сжимает челюсть. С каждым днем он закипает все больше: из-за работы, на которой я порой задерживаюсь, из-за моей потребности курить, из-за отказа в утреннем сексе, ставшем причиной моих опозданий.

Раньше подобное напряжение между нами приводило меня в ужас. Сейчас же я просто отмечаю его как факт и признаю, что не в силах ничего исправить. Я не мыслю жизни без своей работы, временно или нет нуждаюсь в курении, не люблю утренний секс и больше ни под каким предлогом не хочу опаздывать.

— А может, ты со мной это обсудишь?! — взрывается Костя. — Я, блядь, не хер с горы, а мужик твой! И мне не нравится, что моя баба дымит вейпом, торчит до позднего вечера хер пойми где и с кем, и носится по городу с фотоаппаратом!

Скрипнув зубами, я выключаю телефон и нахожу его взглядом.

— Я же не указываю, сколько тебе пить и сколько материться. И ты регулярно куришь кальян с Эриком, не спрашивая моего разрешения. Я не твоя собственность. И я, кстати, никогда не обсуждаю твою работу, а просто принимаю, что она у тебя…

— Моя работа, блядь, покрывает все твои расходы на отдых и цацки! — перебивает Костя. — Еще бы ты её обсуждала!!!

— А я разве когда-то хоть что-то у тебя просила? Умоляла отвезти на курорт или купить платье? Я вернулась к тебе при условии, что ты не будешь препятствовать моей работе и увлечениям. И что с того, что я учусь фотографии? Или мне нужно непременно быть как Арина? Пустоголовой домашней наседкой, не видящей дальше своего носа?

— Как, блядь, свои три копейки зарабатывать начала, так с цепи сорвалась, — бормочет Костя, стискивая руль. — Гордая, с-с-с-сука, и независимая.

— А тебе бы очень хотелось, чтобы я была зависимой и без гордости, да? — язвительно парирую я. — Чтобы меня можно было скрутить в бараний рог, а я пикнуть бы не посмела?

Костя оглушительно лупит ладонью по консоли.

— Да, блядь, Диан! Вот на хера ты это делаешь, а?!

— Делаю что?

В течение нескольких секунд он сверлит меня бешеным взглядом, после чего вновь смотрит на дорогу. Я отворачиваюсь к окну, недоумевая, почему при всем накале ссоры внутри меня царит штиль. Я ведь помню, как мы ругались раньше. Мне было так плохо, что хотелось содрать с себя кожу. Эмоции били через край, я плакала и кричала. А сейчас есть лишь раздражение и странное, почти токсичное чувство удовлетворения. Потому что Костя орет, а меня это почти не трогает.

— Заебался я уже кусаться, кис, — примирительно произносит он спустя пару минут. — Давай хоть в рестик сходим нормально. Я три с половиной часа на совещании отсидел с этими дятлами. Башка чугунная.

Я бормочу «давай», уже не в первый раз отмечая, что манера Костиного разговора, когда-то казавшаяся мне по-своему брутальной и «мужской», вызывает все больше неприятия. Особенно на контрасте с гладкой и правильной речью Данила, Коли и Вадима. Так было с загаром, к которому я фанатично стремилась в первые годы езды по курортам, часами жарясь на солнце. Глядя на свои фотографии пятилетней давности, я нахожу его вульгарным и безвкусным.

— Добрый день! — приветливо щебечет администратор на ресепшене. — Хотели бы у нас пообедать? Вдвоем будете?

— Да, вдвоем, — буркает Костя.

Остановившись у гардероба, я развязываю пояс своего хлопкового тренча, как он вдруг шагает ко мне и помогает снять его с плеч.

Выходит немного неловко и грубовато, но я все равно застываю, пораженная этим жестом. Раньше я не раз просила Костю помочь с верхней одеждой, на что он огрызался, говоря, что не швейцар.

— Спасибо, — робко улыбнувшись, я трогаю его запястье. — Мне очень приятно, что ты вспомнил. А что, вы, кстати, так долго обсуждали на совещании? Потом, если тебе интересно, я расскажу про съемку на линзу.

56

— Да-да… — Прижав телефон плечом, Костя выходит на крыльцо. — Слушай, бать, да вот на хера ты в мои дела лезешь? Это, блядь, давно не твой завод…

Я иду вслед за Костей, на ходу обыскивая дно сумки в поисках ключей, и потому не вижу, как входная дверь несется мне навстречу.

— Твою мать!!!! — взвизгиваю я, закрывая ладонью переносицу, на которую приходится удар металлическим полотном. — Господи, боже…

Вид удаляющегося Кости расплывается из-за набегающих слез боли. Моей трагедии он не замечает, продолжая гневно переговариваться с отцом.

— Да вот хуй тебе, понял?! Это был склад для трупов крыс, когда я туда в первый раз зашел! Пока ты карты на нарах швырял, мы с Эриком как проклятые ебашили!

Я судорожно нащупываю в кармашке влажные салфетки и обтираю ими ноющий нос. На белоснежной целлюлозе остаются три небольших алых пятна. Черт, черт… Только бы не перелом, пожалуйста! В конце недели Коля хотел поснимать меня для своего блога.

Из-за страха опоздать на работу я принимаю решение отказаться от необходимости возвращаться в дом и прикладывать лед, зажимаю нос и спешно семеню к машине. На утро назначены аж три семейные фотосессии, и промедление даже в пару минут недопустимо.

Рядом с мерседесом с телефоном в руке расхаживает взбешенный Костя. Его отец вышел из тюрьмы три недели назад. Первые две недели обживался на воле и позволял братве себя чествовать: обновлять ему гардероб в дорогих бутиках, возить по элитным СПА-комплексам и ресторанам. Третью же решил посвятить общению с сыном, которое пока никак не складывается.

— Что ты, блядь, хочешь, говори? — разъяренный голос Кости влетает в приоткрытое окно автомобиля. — Хочешь на совещании посидеть? Окей, пригоняй в понедельник… Отчеты? Какие тебе на хер отчеты? Я тебе, блядь, клерк, что ли, который четырнадцать с хуем лет твои дела вел?!

Убедившись, что нос, хоть и покраснел, но не опух и не изменил форму, я с беспокойством смотрю на часы. Сколько они еще будут ругаться? Нам пора выезжать.

— Костя! — окликаю я, высунувшись в дверной зазор. — Вернись за руль, пожалуйста. Мне нельзя опаздывать.

Не уверена, что он услышал меня, потому что никак не реагирует, продолжая разъяренно вытаптывать желтеющий газон.

— Да ты, блядь, реально меня не слышишь, бать! Ты чего кипишуешь-то? Тебе жить что ли не на что? Хата с ремонтом есть, тачка есть… Деньги вообще не проблема… Думаешь, я тебя без них кину? Ну а чего тогда землю роешь?

— Костя! — громче повторяю я, решая выйти из машины. — Ты ведь можешь это и дорогой обсудить…

Костя резко останавливается, а его налитый раздражением взгляд хлещет меня по лицу.

— Бля, Диан, посиди пока тихо, а?! Дай мне с отцом договорить!

Закусив губу от обиды, я беззвучно заныриваю в салон и нащупываю телефон. Сообщение из приложения такси приводит меня в отчаяние. Подача автомобиля ожидается не раньше, чем через двадцать пять минут.

К тому моменту, как Костя возвращается в машину, я успеваю до крови искусать губу и содрать кожу на безымянном пальце. Поймав мой полный возмущения взгляд, он молча отворачивается и заводит двигатель.

— Пожалуйста, поезжай быстрее, — цежу я. — Мне нельзя опоздать.

На этом препятствия не заканчиваются. На въезде в город выясняется, что в баке мало топлива, и нам срочно нужно заправиться. На которой, как это всегда бывает по утрам, собралась длиннющая очередь.

— Давай же быстрее, пожалуйста, — умоляюще шепчу я, глядя, как заправщик небрежно пихает шланг в разъем бензобака.

Костя, сидящий рядом, погружен в свои мысли и, кажется, совсем не замечает ни происходящего вокруг, ни моей паники.

Когда машина наконец выезжает с заправки, я с облегчением прикрываю глаза, молясь, чтобы оставшихся полчаса хватило на то, чтобы добраться до студии. Сделать кофе посетителям я, допустим, не успею, но хотя бы запущу их вовремя. Тем более, что одна пара должна быть с ребенком.