Строго 18+ (СИ) - Салах Алайна - Страница 42

— Кость, я не могу… — Я надавливаю пальцем на крышку коробки и протягиваю ему. — У меня сейчас так много разных мыслей… Надо обо всем подумать.

Не взглянув на кольцо, Костя лезет в карман за сигаретами.

— И сколько ты будешь думать?

— Не знаю. Ты ведь сам шесть лет не торопился делать мне предложение. Думаю, я имею право хотя бы на сутки или даже на неделю.

— Имеешь, конечно, — буркает он, щелкая зажигалкой. — Оставь его себе. Мне все равно не налезет.

Не зная, как быть, я зажимаю коробку в руке и просто смотрю, как Костя быстро и жадно курит. Я будто попала в сон с налетом драмы и экшена, где сцены сменяются так стремительно, что эмоции не успевают адаптироваться.

— Ну что, поедем? — отшвырнув окурок, Костя находит меня глазами.

Я поджимаю пальцы в туфлях, зная, что откажу ему еще раз. Отказывать Косте редко удавалось в силу его напористости, но куда сложнее это сделать, когда он выглядит настолько раненным и уязвимым.

— Я не поеду к тебе. Если хочешь, можешь отвезти меня домой, к Тее.

Несколько мгновений Костя пытает меня взглядом, затем прижимает ладони к глазам и запрокидывает голову. Я отворачиваюсь в сторону, чтобы не видеть. Не видеть, как ему тяжело.

— Я тогда сама вызову такси.

Шумно выдохнув, Костя снова смотрит перед собой.

— Нет уж, на хер. Отвезу.

Мы едем молча до самого дома. Даже музыка не звучит. Коробка с кольцом зажата в моей руке так плотно, что, кажется, можно почувствовать тепло металла и выступающие бриллиантовые грани.

Сердце бьется ровно, но слишком тихо, будто его ресурсы угасли. Кадры перед глазами щелкают на репите: влажные глаза Данила, лихорадочно бегающий взгляд Кости, выступление Корнер-бэнд, отщёлкнувшаяся крышка, за которой обнаруживается кольцо, плачущая Тея.

— Спасибо, что довез. — Я пытаюсь натянуть на лицо подобие вежливой улыбки, но не получается. — Я пойду, а то еле на ногах держусь.

Костя молча смотрит на меня исподлобья, но едва я берусь за ручку, подается вперед и притягивает меня к себе. Замерев, я смотрю в потолок. Его рваное дыхание путается в волосах, руки сжимают так сильно и крепко, будто хватаются за шанс на спасение. Раньше… Нет, раньше он никогда так не делал.

— Костя…

Он мотает головой и упирается лбом мне в плечо. Сглотнув прогорклый ком, я осторожно глажу его по голове. Я больше не могу на него злиться, но и поддерживать тоже не имею сил. События последних дней перемололи всех нас. Данила, меня и даже Костю.

Мы сидим так с полминуты, после чего Костя отстраняется и, хмурясь, опускает ладони на руль. Почувствовав, что пора, я снова нащупываю ручку и толкаю дверь. Медлить опасно.

— Я завтра позвоню, — глухо долетает из салона. — Узнаю, что ты надумала.

49

В прихожей включен свет, слышно монотонное бормотание телевизора.

Я беззвучно разуваюсь и прохожу вглубь квартиры. Как и днем, Тея сидит на кухне, только сейчас вместо остывшего чая перед ней исходят паром кружки с какао.

— Видела машину Кости через окно, — поясняет она, проследив мой взгляд. — Приготовила на всякий случай.

Этого простого жеста заботы оказывается достаточно, чтобы моя потрепанная психика сдалась. Закрыв лицо руками, я беззвучно реву, позволяя слезам вытекать сквозь пальцы. Знаю, что это Тее нужна моя поддержка сейчас, но я просто не могу… Никак не справляюсь.

— Не надо… — Я мотаю головой, услышав скрежет выдвигаемого стула. — Серьезно… Ты не обязана… Я сейчас успокоюсь…

Но Тея все равно подходит и обнимает. Крепко, насколько позволяют её хрупкие руки. Тело словно по команде начинает трястись, рыдания удушающей волной подкатывают к горлу.

— Что случилось? — голос Теи вибрирует рядом с моей щекой.

— Я так запуталась… — отвечаю я, всхлипнув. — Наворотила дел и не понимаю, как со всем этим быть… Все так быстро изменилось… И теперь я понятия не имею, кто я такая и чего на самом деле хочу…

— Давай сядем… — Тея мягко тянет меня к столу. — И ты все расскажешь.

Я машинально опускаюсь на стул, обхватываю нагретую фарфор ладонями и начинаю сбивчиво говорить. Рассказываю о том, как поругалась с Данилом, и как получила сообщение от Кости. Про лимузин и про последующую ночь. Про утро, которое казалось таким многообещающим, про концерт, на который наивно согласилась. Про выступление Данила, про его перепалку с Костей и сцену за кулисами.

Тея слушает, не перебивая. Её лицо серьезно и сосредоточено, а собственное разбитое сердце, кажется, отошло на второй план.

— А потом Костя дал мне это…

Я запускаю ладонь во внутренности сумки-кроссбоди, выкладываю на стол коробку и отщелкиваю крышку.

Тея изумленно присвистывает.

— Ого. Это определенно заявление… Здесь карата полтора, если не больше. И что ты ответила?

Закрыв коробку, она отодвигает её от себя, как что-то потенциально опасное.

Почувствовав, как эмоциональная буря стихла, я подношу к губам чашку. Какао такой же терпкий и густой, как готовила мама, до того как с головой провалиться в яму алкогольной зависимости.

— Сказала, что мне нужно подумать.

— А о чем ты хочешь думать? — Голос Теи мягкий, без тени осуждения.

— Разобраться в том, что чувствую, наверное. Еще недавно, получи я это кольцо, с ума бы сходила от счастья. Но сейчас чувствую лишь опустошение… Будто приняв предложение Кости, я соглашусь на невыгодные для себя условия… — Я поднимаю глаза. — Смешно, да? Многие бы мечтали жить, как я. В роскоши и без необходимости думать о завтрашнем дне.

— Ничего смешного. Кому-то, возможно, этого и достаточно, но тебе нужно больше. И к тому же, Костян отвратительно с тобой поступил.

— Ты, наверное, посчитаешь меня слишком доверчивой, но я не чувствую, что такое может заново повториться. Костя часто переходит границы, но он не законченный мерзавец. Мои сомнения связаны с другим.

— А что ты чувствуешь, когда думаешь о Даниле? — вдруг переспрашивает Тея.

Этот вопрос застает меня врасплох. Передо глазами снова встает его лицо в гримерке. Влажный взгляд, который он даже не пытался скрыть. Вымученная улыбка. «Быть спасателем — дело неблагодарное».

— Я чувствую вину… — признаюсь я, ощущая, как слезы вновь подкатывают к глазам. — Дикую, грызущую вину и потерю. Ощущение, что я своими руками разрушила что-то очень ценное. Что потеряла шанс на новую жизнь. Прости… — я быстро вытираю слезы ладонью. — Тебе и самой сейчас тяжело, а я опять перетянула одеяло на себя.

— Нет, это ты меня прости. — Голос Теи становится глухим и вибрирующим. — За то, что оставила тебя одну с двумя алкоголиками. За то, что так увлеклась собственным счастьем, что перестала интересоваться тем, как ты живешь.

Я тихо смеюсь.

— Брось. Я была за тебя только рада. Что хотя бы одна сумела вырваться из этого ада.

— Все равно… Я тебя предала. Ты другая, не такая как я. Более тонкая и ранимая. И мама, как назло, тебя вечно цепляла, будто было у нее что-то личное. Порой мне кажется, что будь я рядом, ты бы не связалась с Костей.

Тея накрывает мою ладонь своей. В её глазах стоят слезы.

— Перестань, — я легонько сжимаю её пальцы. — Ты же сама была ребенком. И что бы у нас с Костей ни происходило сейчас, я ни о чем не жалею. Он давал мне столько, сколько умел. А я была такой голодной до любви и ласки, что мне хватало.

— Я еще хочу признаться. Было время, когда я тебя осуждала. Смотрела, как тебя ломает без него, и не понимала, почему ты просто не можешь взять себя в руки и жить дальше. А сегодня сама весь день вздрагивала от любого шороха в надежде, что это Влад за мной приехал. И когда обнаруживалось, что это не он, начинала реветь как белуга.

— Это ты на эмоциях. Еще же очень мало времени прошло.

— А мне кажется, что дальше будет еще хуже, — сдавленно шепчет Тея. — Я с ужасом думаю, что завтра придется проснуться без него. Готова почку отдать, лишь бы вернуть все как было.