Строго 18+ (СИ) - Салах Алайна - Страница 27

30

— Спасибо, — я с благодарностью смотрю на Данила, придерживающего для меня двери кофейни, в которую мы зашли после сеанса.

Он делает это машинально, явно не задумываясь о том, что совершает галантный жест. В то время как я всякий раз млею изнутри, ощущая себя дамой высшего света. Может быть, так проявляется мое скрытое желание чувствовать себя значимой — кто знает. Потому что значимой или важной я себя никогда не считала. Из нас двоих мама всегда выделяла Тею, говоря, что мозгами она пошла в деда и обязательно должна закончить университет. А про меня она, кажется, никогда ничего хорошего не говорила. Хотя вру. Однажды сказала, что ростом и худобой я напоминаю девушек, которые ходят по подиуму, и наверняка могла бы стать моделью. Но с таким дурацким лицом меня, конечно, никуда не возьмут. Это цитата.

— Как твое настроение? — Данил легко касается моей поясницы, направляя к ожидающему нас такси. — Лучше?

— После Бреда Питта гораздо лучше, — шучу я, отмечая, что спустя четыре часа, факт встречи с Эриком и Ариной уже не кажется ужасающим, даже несмотря на то, что я весь сеанс поглядывала на входную дверь в страхе, что в зал ворвется Костя. — И еще я страшно хочу спать.

Данил открывает очередную дверь, на этот раз автомобильную, дожидается, пока я заберусь в салон, и садится рядом.

— Какие планы на завтра?

— Я говорила. Продолжу искать работу.

— В каком направлении собираешься двигаться?

— В том же. — Я досадливо кривлюсь. — Буду пробовать устроиться на ресепшен. Пока я едва ли могу рассчитывать на большее.

Какое-то время Данил молчит, обдумывая что-то, после чего медленно изрекает:

— Знакомому требовался администратор в фотостудию. Завтра узнаю, открыта ли вакансия. Он хотел, чтобы админ также сдавал залы для съемок в аренду и готов платить процент сверху. Как тебе?

Я начинаю нервничать. Если Данил за меня поручится перед кем-то — это двойная ответственность. Вдруг я не справлюсь и подставлю его?

— Эм… Я ведь никогда не занималась продажами, — мямлю я. — Не уверена, что потяну.

— Не узнаешь, пока не попробуешь. Все с чего-то начинают.

— Ну хорошо… — Я робко киваю. — Если вакансия свободна и твоего знакомого не смущает отсутствие опыта, я за.

— Договорились, — Ободряюще улыбнувшись, Данил заводит руку мне за плечи и подтягивает к себе. Я прижимаюсь к нему щекой и вдыхаю его запах, который начинает казаться давно знакомым.

Не отпускает ощущение, что я попала в параллельную реальность, где события происходят с точностью наоборот. Плюсы прошлой жизни становятся минусами в настоящей, а минусы, которые так меня мучили когда-то, напротив, превращаются в плюсы.

Здесь я вынуждена решать свои проблемы самостоятельно, но при этом получаю возможность выбирать себе занятия и досуг. Данил не заваливает меня дорогими шмотками, но при этом не повышает голос, не ругается матом и придерживает дверь, как я всегда мечтала. Костя был против того, чтобы я работала, а Данил, напротив, пытается мне помочь с поиском вакансии.

С одной стороны меня пугает нужда трудоустройства — вернее страшит то, что я непременно облажаюсь, а с другой, мне интересно испытать собственные силы. Вдруг у меня получится и они все ошибались на мой счет.

— Ты почти не ругаешься матом, — невпопад озвучиваю я то, о чем часто думаю. — Хотя на выступлении ругался как сапожник.

— Это только при тебе. — Смешок Данила вибрирует у меня под ухом. — Говорю же, я обожаю материться. Ни одно слово не звучит так сочно, как «блядь» или «ебанный».

— То есть ты при мне сдерживаешься?

— Вообще при девушках. Но при тебе стараюсь особенно.

— Понятно. — Я снова опускаю голову ему на плечо и прикрываю глаза. В голове в сотый раз вспыхивает все тот же вопрос: что Данил такого во мне разглядел, раз пытается быть лучше, чем является? Это кажется непостижимым. Что кому-то хочется быть лучше, ради такой как я. Обычной, ничем не выдающейся.

—

По мере приближения к дому я начинаю жутко нервничать, боясь, что разъяренный Костя караулит нас возле подъезда. Однако, когда такси сворачивает во двор, его мерседеса, как и его самого, нигде нет.

— Ну что? Провожу тебя до этажа и поеду? — Данил, вышедший из машины, смотрит на меня вопросительно.

Мне чудится, что так он намекает на приглашение в квартиру, и это повергает меня в растерянность. Если я приглашу его войти, секс с девятностопроцентной вероятностью случится, а это стократно усилит чувство необъяснимой вины перед Костей, которое и без того мучает меня после столкновения с Эриком. Со временем оно безусловно пройдет — но на это нужно время.

— Провожать до этажа необязательно, — я улыбаюсь как можно непринужденнее, чтобы Данил не думал, что я хочу от него избавиться. — Если бы Костя здесь был, мы бы уже об этом знали. Поезжай домой, ладно? И спасибо тебе за все. И за кино, и за ночевку.

Решив взять прощание целиком в свои руки, я встаю на цыпочки и мягко касаюсь его губ. Это не страстный поцелуй изнемогающих от похоти любовников, но и не дружеский чмок. Я задерживаюсь достаточно, чтобы распробовать вкус его кожи и впитать мятно-кофейный запах дыхания. Руки Данила опускаются мне на талию и коротко прижимают к себе, отчего низ живота окатывает жаром. В памяти как по щелчку оживает кадр того, как он переворачивает меня на спину и проталкивает ладонь между ног.

— Я пойду, — шепотом говорю я, отстраняясь. — Спокойной ночи.

Данил хрипловато откашливается и тоже отступает назад.

— Позвоню тебе завтра.

Я замечаю, как он накрывает ладонью молнию на джинсах и мысленно ликую. Приятно, что даже такие невинные прикосновения действуют на него вот так.

Помахав ему на прощанье, я захожу в подъезд и замираю, чтобы как следует вслушаться в тишину. В воздухе, отдающим плесенью и запахом дешевого табака, нет ни намека на присутствие Кости. Если бы он был здесь, он бы непременно расхаживал из стороны в сторону или разговаривал по телефону. Так что, да: путь к квартире однозначно свободен.

Торопливо поднявшись по ступеням, я выхожу на лестничную площадку и шокированно застываю. У моей двери свалена груда мусорных мешков.

С колотящимся сердцем я подхожу к одному из них, осторожно заглядываю внутрь и обнаруживаю цветной ворох одежды. В левой половине груди мучительно сжимается. Дрожащей рукой извлекаю первую попавшуюся вещь и чувствую, как в глазах начинает печь.

Это платье Костя купил в Дубай Молле со словами, что оно почти не прикрывает задницу и ему будет удобно меня в нем трахать. Теперь это переливающийся кусок ткани за две тысячи баксов варварски разорван пополам.

Второй мешок забит обувью. У пары туфель, что лежит сверху, каблуки отломаны от подошвы и торчат в разные стороны, словно кто-то колотил ими по полу. Или в стену. Там же находится записка с одним единственный словом, выведенным с таким нажимом, что бумага в нескольких местах порвалась.

Блядь.

Слово, которое так нравится Данилу, и которое Костя обычно использует в качестве междометия и только в редких случаях, чтобы выразить свое крайнее презрение в адрес женщины.

Заткнув истеричное всхлипывание ладонью, я опускаюсь на колени и отползаю к стене. Легкие дерет от першащей боли — словно наглоталась битого стекла.

Блядь — это Костя написал обо мне. Эрик, разумеется, ему все рассказал. и теперь разрыв между нами стал окончательным и двусторонним. То, что Костя передал вещи, означает, теперь и я для него умерла.

И это конечно к лучшему, потому что я все равно не собиралась его прощать, но черт… Сейчас мне так плохо, что кажется тронь я щеки — увижу не слезы, а кровь.

31

Утром не приносит облегчения. Я просыпаюсь полностью разбитой с ощущением тяжести в левой половине груди. Пижамная майка насквозь промокла от пота, тело бьет озноб.